4 августа исполняется 250 лет со дня рождения Василия Стасова, архитектора первой половины XIX века, не побоюсь сказать, гениального русского зодчего. Именно так — «зодчий» — называли его на марках моего детства, и это впечаталось в мое сознание.
Конечно, я знал о нем с ранних лет. Дома у нас был знаменитый пятитомник Игоря Грабаря «История русского искусства». И в Московском архитектурном институте, где я учился, Стасов почитался. Как москвич я вспоминаю Провиантские склады, изумительный образец московского ампира. Казалось бы, Стасов строил здание для очень практичного использования, ему нередко приходилось создавать подобную утилитарную архитектуру — казармы, конюшни, рынок, но как же великолепно он с этим справлялся!
На примере Провиантских складов видно: Стасов, архитектор стиля ампир, деликатен, скуп на декорирование, но при этом очень выразителен. Уже только этим проектом он, уроженец Москвы, внес огромный вклад в ее облик: три каменные корпуса, составляющие единое целое, — из лучшего во всей московской архитектуре. И символично, что сейчас, когда использование Провиантских складов под гараж, к счастью, осталось в прошлом, в них располагается Музей Москвы.
Биография Стасова удивительна. Он происходил из небогатой дворянской семьи, в 14 лет потерял отца, чуть позже — старшего брата, поступил чертежником в московскую управу, где и получил необходимые навыки. Это пример гениального русского самоучки, овладевшего мастерством на практике. В карьере архитектора многое зависит от удачи, высшего промысла, и, кто знает, может, Стасов так и прослужил бы в той команде чьим-то помощником, но его заметили, стали предлагать разные проекты. И когда понадобился архитектор для оформления торжеств в честь коронации Александра I, выбор пал на Стасова.
Вообще этот вид деятельности — оформление празднеств, увеселений для народа — отмечен в истории архитектуры выдающимися именами. Работа эта не была чем-то зазорным, наоборот, считалась родственной театральной архитектуре, сопряженной со сценарными замыслами, своего рода оформлением спектакля, только на открытом воздухе. И то, что придумал Стасов на Сокольническом поле, — проект с павильонами и фонтанами, — поражает воображение и сегодня. Успех предприятия позволил архитектору несколько лет жить за государственный счет в Европе и совершенствовать свои навыки.
Конечно, Петербургу со Стасовым повезло больше, чем Москве. Наряду с Карлом Росси он формировал облик города. У меня однажды даже случилась такая аберрация сознания: я мысленно приписал Карлу Ивановичу Павловские казармы — одну из своих самых любимых построек Петербурга, поскольку считал, что именно Росси образует город.
Оформляя в театре «Пиковую даму», я мысленно обращался к этому сооружению, на самом деле стасовскому, поскольку у Чайковского в одной из сцен Герман показан в казармах. Парадность и в то же время строгая изысканность этого сооружения, высота этажей — всё это разрушало представление о казармах как о чем-то бедном и безликом.
Стасов великолепен и как храмовый архитектор. Вспомним петербургские Спасо-Преображенский собор и особенно — Троице-Измайловский, голубой с золотыми звездами купол которого виден издалека... По-моему, это лучший храм Петербурга. Соперничает с ним только Исаакий. Конечно, странно сравнивать соборы: у шедевра Огюста Монферрана совершенно особый статус, он строился как исключительный храм Российской империи. Но лично мне ближе стиль Стасова, в сравнении с монферрановским — ультраклассический.
Стасов — мастер очень широкого профиля. Не только зодчий, возводивший храмы, дома, разные казенные учреждения, но и архитектор интерьеров, и реставратор, восстанавливавший после пожаров императорские дворцы — царскосельский Екатерининский и Зимний, что говорит о большом доверии к нему императоров.
А какие он спроектировал в Петербурге изумительные триумфальные арки! Это Нарвские ворота и особенно любимые мною Московские. Стасов участвовал также в завершении архитектурных ансамблей, сделанных другими мастерами. Монументы Кутузова и Барклая-де-Толли перед Казанским собором стоят на постаментах, сделанных по проекту Стасова, и, я бы сказал, визуально возвышают сам собор.
Оказал ли Стасов влияние на последующие поколения архитекторов? Безусловно. Преемниками его можно считать тех, кто в молодой советской стране продолжал традиции классицизма: Ивана Фомина, например, Александра Таманяна, армянского градостроителя... Но и поздний советский ампир наследует стасовским идеям — через наиболее аскетичных архитекторов, сдержанных в декорировании и не увлекающихся рисованием деталей.
Русских зодчих такого уровня, как Стасов, не наберется больше десятка. Как современным архитекторам использовать его наследие — вопрос, но подражать ему бесполезно. Однако помнить биографию и творения нашего гениального соотечественника и как можно чаще смотреть на его работы необходимо всем нам, не только архитекторам.
Автор — народный художник России, сценограф, график, академик Российской академии художеств
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
