И ужас режет души: на экранах страны трагедия «Курска»
В российский прокат вышла нашумевшая европейская драма «Курск» о том, как наша субмарина К-141 затонула в Баренцевом море и все попытки спасти моряков закончились ничем. Несмотря на ряд очевидных для российского зрителя неточностей, фильм довольно тактично и бережно рассказывает о катастрофе.
Над этим проектом работали лучшие европейские кинематографисты. Постановщиком выступил датский режиссер Томас Винтерберг. Когда-то он был единомышленником Ларса фон Триера и вместе с ним создавал фильмы в рамках манифеста «Догма-95» — прежде всего «Торжество» (приз жюри в Каннах в 1998 году). Среди самых известных его лент — «Всё о любви» с Хоакином Фениксом, «Дорогая Венди» по сценарию фон Триера и «Охота», в которой Мадс Миккельсен сыграл свою лучшую роль и получил награду в Каннах. Герои режиссера — трагические одиночки, которым никто не может помочь.
Постоянный оператор Винтерберга Энтони Дод Мэнтл также снимал «Догвилль», «28 дней спустя» и «Миллионер из трущоб», работал над документальным сериалом Оливера Стоуна «Интервью с Путиным». Композитором стал дважды лауреат «Оскара» Александр Деспла. Монтажером — Вальдис Оускарсдоуттир, работавшая с Мишелем Гондри, Гасом ван Сентом, Сергеем Бодровым и Хармони Корином. В актерском ансамбле Маттиас Шонартс, Аугуст Диль и Леа Сейду, ветераны Макс фон Сюдов и Колин Ферт — команда мечты авторского кино. При этом авторы до предела снизили политическую составляющую трагедии «Курска» и сосредоточились на конфликте тех самых одиночек, о которых Винтерберг повествует всю свою карьеру.
Часть моряков затонувшей лодки живы и ждут спасения. Один из них для поднятия духа травит несмешные анекдоты, другой подбадривает: их товарищи наверху сделают всё, чтобы спасти подводников, потому что те поступили бы так же. Это первое замкнутое пространство. Во втором, на суше, жены моряков мечутся, тщетно стараясь узнать правду о своих мужьях. Третье пространство — рубка британского адмирала, которого играет Колин Ферт. Он ждет, когда его специалистам позволят приступить к спасательной операции.
Есть еще несколько замкнутых пространств поменьше, вроде спасательного батискафа, у которого не хватает ресурса для глубоководной операции. Везде люди изолированы, и еще неизвестно, кому из них хуже. Как утверждает фильм, спасение моряков было возможно. Здесь авторы придерживаются одной из неофициальной версий: они не верят, что подводники погибли в первые часы после аварии.
Наверняка мы этого не знаем и не узнаем никогда, но для Винтерберга это допущение принципиально. Несколько человек внизу, на не такой уж большой глубине, при минимальном течении и хорошей видимости, ждут, когда за ними придут товарищи, но товарищи не пришли. Мы, когда смотрим фильм, знаем, что никого не спасти не удалось, но почему-то всё равно верим в возможность спасения — и в этом высокий драматизм картины.
