Любая политическая система стремится поддерживать баланс между внутренней и внешней политикой, когда они работают на взаимное усиление. Кроме тех не столь уж частых случаев, когда правящему политику кровь из носу нужны прорывы. Тогда внешнеполитический ресурс может пойти под размен по минимальной цене (или вовсе быть спален) ради быстрых и сиюминутных успехов в политике внутренней. Поскольку именно от исхода внутриполитической борьбы и зависит судьба принимающих решения политиков.
В этом плане вполне показателен фантастически быстрый размен за бесценок практически всего внешнеполитического ресурса СССР крайне нуждавшимся в «прорывах» поздним Горбачевым. Тогда весь социалистический лагерь прекратил свое существование меньше чем за год. Впрочем, эффект от такой разбалансировки, в том числе и для личной политической судьбы Горбачева, оказался мимолетным и преходящим.
В США в известном смысле похожая ситуация — с той разницей, что на самом деле сдавать позиции Америки Дональд Трамп вовсе не намерен. Это в корне противоречило бы и его деловой хватке, и его деловым инстинктам. Поэтому, например, выйдя год назад из созданного Бараком Обамой и его командой Транстихоокеанского партнерства, теперь Трамп заявляет о готовности в него вернуться — но уже со своей командой. И он будет непременно претендовать на то, что вплотную приблизился к той самой «точке невозврата» в главных вопросах безопасности — идет ли речь о КНДР или о возможном столкновении с Россией на Ближнем Востоке — и вот-вот ее перейдет. Уже просто потому, что только в рамках такого жанрового выбора он имеет шансы на победу над своими внутренними политическими оппонентами. А победа ему очень нужна.
Напомним, Трампу крайне необходимо выиграть промежуточные выборы, которые пройдут 6 ноября этого года. На кону — крайне много. Будет полностью переизбрана палата представителей, на треть — сенат, и, что едва ли не более важно, пройдут выборы 39 губернаторов, тех людей, которые правят Америкой непосредственно «на земле». Иными словами, выборы 6 ноября могут стать коренным переломом, приведя Трампа либо к явной победе над демократами, либо к поражению, вследствие которого его политическая карьера по сути закончится.
Поэтому логика его действий вполне реконструируется «обратным отсчетом» от этой даты. Напомним, что выборы 2016 года Трамп во многом выиграл с подачи команды Клинтон и за счет ее вложений в антитрамповскую медийную кампанию. На фоне, мягко говоря, спорной популярности самой Клинтон избиратель стал осознанно ориентироваться на того, кто позиционировался ею как самый главный ее противник, и Трамп получил взрывной рост популярности. Сейчас Трамп пытается повторить в новых условиях, уже вполне осознанно, тот самый трюк. Он пытается оседлать информационную повестку дня, которую навязывают жестко оппозиционные к нему демократы.
И избранная им в этом плане тактика — это игра на превращение любых обвинений оппонентов в явный для избирателя абсурд. И, отметим, игра довольно талантливая. Как может президент, постоянно твердящий о своей жесткости по отношению к России и эту жесткость самым наглядным образом демонстрирующий, быть с ней в сговоре? Это попросту невозможно и вызывает резонные подозрения в адекватности обвиняющей стороны. Этой же тактике служит и назначение «ястребов» на ключевые посты, в первую очередь — нового госсекретаря Майкла Помпео и советника по национальной безопасности Джона Болтона. Действительно, в условиях беспрецедентного давления со стороны конгресса только «ястребы» и могут обеспечить нужную президенту свободу маневра, которая в силу этого вынужденно приобретает несколько инвертированную форму.
Действительно, любое гипотетическое соглашение Рекса Тиллерсона с Россией тут же приводило бы к «всплытию» того факта, что он был награжден российским Орденом дружбы народов, и трактовалось бы как односторонняя слабость и необоснованные уступки. В случае же «ястребов» Помпео или Болтона это в принципе невозможно: любая договоренность, достигнутая ими, — это безусловное продвижение национальных интересов.
Что важно, в этой жесткой внутриполитической войне Трамп не пускает внешнеполитический ресурс под реальный размен. Отметим, что даже логика конфронтации с Россией жестко коррелирует с внутриполитической необходимостью, не выходя за ее рамки в принципе. При этом управление конфронтацией остается на подчеркнуто символическом уровне, когда и действие, и порожденные им ответные действия не будут вести к явно катастрофическим последствиям.
Действительно, в какой степени повлиял на утверждение Помпео сенатом в должности госсекретаря произошедший накануне и бессмысленный с любой иной точки зрения осмотр американскими спецслужбами помещений закрытого Генконсульства России в Сиэтле? Трудно сказать, но если учесть тот факт, что Помпео прошел почти на грани, получив 57 голосов из 100, то необходимость такой наглядной демонстрации его твердости могла быть вовсе не лишней. И, опять же, в какой степени дипломатический скандал с Генконсульством «разбавил» эффект от публикации уже на следующий день после голосования за Помпео рассекреченного доклада о якобы имевшем место вмешательстве России в выборы в США? И в какой степени это сделало более убедительным для избирателя твит Трампа по поводу этого доклада, что в нем «никаких свидетельств нет» и что эта «абсолютная охота на ведьм» должна прекратиться.
Ответы на большинство этих вопросов мы, скорее всего, получим не раньше выборов 6 ноября этого года. Однако понимание особенностей жанровой ситуации, в которой — не по своей, отметим, воле — оказался Трамп со своей командой, способствует чуть менее драматичному восприятию текущих перипетий американской политики. Разумеется, при осознании того факта, что всегда и везде существует риск переигрывания, когда политику изменяет чувство меры.
Автор — доцент МГИМО, политолог
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
