Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Остается буквально несколько дней до 100-летней годовщины Октябрьской революции, которую одни считают великим достижением, а другие — страшной трагедией. Но даже спустя десятилетия писать о событии — дело сложное и неблагодарное. Приняв какую-либо сторону, всегда рискуешь нарваться на ожесточенное сопротивление другой. А если вдруг попытаешься поговорить о произошедшем спокойно и взвешенно, без ярлыков и призывов к покаянию, можно получить гневную реакцию уже от обоих до сих пор непримиримых лагерей.

Оценивать революцию нам предлагают либо в смысловой конструкции «объективных предпосылок» (но это скорее для тех, кто в состоянии представить себе ужасы Гражданской войны и гибель сотен тысяч в результате репрессий), либо в куда более простой парадигме: все достижения советского периода — космос, доступное образование, медицина — стали возможными исключительно благодаря Октябрю.

Только недавно мы праздновали 60-летний юбилей запуска на околоземную орбиту первого в истории человечества искусственного спутника Земли. Нисколько не умаляя заслуг ученых, руководства страны, науки того периода в целом и, конечно, выдающегося человека XX века Сергея Королева, нельзя забывать, что это стало реальным во многом благодаря передовой инженерной научной школе и возможностям университетского образования, которые появились в России, когда еще никаких большевиков как бы и не было.

Константин Циолковский, чья гениальная идея о полетах в космос на реактивной тяге стала реальностью уже благодаря конструкторскому таланту Королева, состоялся как ученый вообще-то еще в царское время (согласно официальной советской пропаганде — время темное и безграмотное).

Да и сам Королев получил образование в Московском высшем техническом училище (МВТУ) им. Н.Э. Баумана, которое стало одной из ведущих политехнических школ Европы задолго до 1917-го. Более того, использовавшаяся в нем тогда система инженерного образования принесла училищу мировую известность (Большая золотая медаль на Всемирной выставке в Вене в 1873 году) и получила название русской.

К слову, очень странно, что этот уникальный университет до сих пор носит имя человека, который не имел отношения ни к науке, ни к этому учебному заведению, а был всего лишь радикалом из большевистского крыла РСДРП. По-хорошему, конечно, университет должен носить имя его создателя — Николая I или кого-то из выдающихся ученых и выпускников. Того же Королева, к примеру.

Киевский политехнический институт, в котором Королев отучился первые два курса перед МВТУ, поступив в 1924 году, тоже появился не при «новой» власти. А в 1898-м. И к 1917 году в нем уже учились 2277 студентов.

Кстати, сторонникам революции и разговоров про «темное время» очень не нравится, когда им задают вопрос, кем был Илья Николаевич Ульянов (отец Ленина) и Федор Михайлович Керенский (отец Александра Керенского). Ведь отвечая на него, приходится признавать тот факт, что проблемой ликвидации безграмотности в России начали заниматься опять же задолго до прихода к власти большевиков.

И если отец Керенского был директором Симбирской мужской гимназии (а до этого Вятской мужской гимназии), то профессиональная деятельность и карьера Ильи Николаевича очень хорошо говорит о том, как работали социальные лифты в Российской империи. Разумеется, для тех, кто этого хотел.

Сын портного-ремесленника из бывших крепостных Илья Ульянов с серебряной медалью окончил астраханскую гимназию, с отличием — физико-математический факультет Казанского университета и после этого занимался преподавательской работой. Закончив карьеру не абы кем, а директором народных училищ всей Симбирской губернии (если проводить аналогию с настоящим временем — региональным министром образования) в чине действительного статского советника, дающего право на потомственное дворянство.

Да, конечно, Россия предреволюционного периода имела массу проблем (как собственно, и любая страна мира в это время). И вроде развивались очень быстро, но всё равно отставали по ряду направлений от западных держав (опять же официальная большевистская линия в этом вопросе заметно привирала). А тут еще и война. Этим так называемые революционеры в итоге и воспользовались.

И всё же попытки дать оценку революции через призму двух вышеупомянутых смысловых конструкций заранее обречены на провал (не зря их вбивали в головы на протяжении стольких десятилетий). На каждый аргумент противника революции найдутся два контраргумента ее сторонника. И так по нарастающей. В итоге все забывают, с чего начали, и каждый остается при своем мнении.

И все-таки революция — это хорошо или плохо? Насильственная, сопряженная с большой кровью смена власти (называй ее как угодно — переворот, революция) — это хорошо или плохо? Плохо или хорошо в этих целях пользоваться слабостями страны, которая находится в состоянии войны (представьте, что нечто подобное произошло бы во время Великой Отечественной)? Хорошо или плохо в данном деле не брезговать иностранной финансовой подпиткой? К слову, география съездов и конференций РСДРП прекрасна сама по себе — Лондон, Брюссель, Прага и т.д. Ничего не напоминает — уже из современности? Ну и наконец, хорошо или плохо, когда рай для одних строится на принципах физического уничтожения других?

Мне кажется, каждый сам должен ответить на эти вопросы. Не для дяди Вани из соседнего подъезда или френда в социальных сетях, а исключительно для себя. Возможно, кто-то очень удивится своему ответу. И, если так случится, это уже будет большой шаг в сторону формирования корректного отношения российского общества к событиям октября 1917 года.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

 

Прямой эфир