Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Эрмитаж представил уникальный фотоархив братьев Хенкиных

Снимки 1920–1930-х годов создают непривычный образ Советского Союза и Третьего рейха
0
Фото: пресс-служба Эрмитажа
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Отдел современного искусства Эрмитажа представил публике очередной эксклюзив — чудом сохранившийся семейный фотоархив, освещающий неофициальную жизнь Ленинграда и Берлина 1920–1930-х годов. Выставка «2Хенкин2» открывает России и миру имена братьев Хенкиных. И, судя по всему, их творчество займет свою нишу в истории фотографии.

Судьба Евгения (1900–1938) и Якова (1903–1941) Хенкиных отразила трагедию эпохи. Уроженцы Ростова-на-Дону после Октябрьской революции расстались: Яков переехал в Ленинград, Евгений — в Берлин. В 1936 году Евгений тоже приезжает в город на Неве, а уже в 1937-м его арестовали и в начале 1938-го расстреляли. Судьба Якова оказалась не менее трагичной: он ушел добровольцем на фронт и погиб в первый год войны.

Удивительно, что архив братьев из 7000 негативов сохранился, это цепь счастливых случайностей, — рассказал «Известиям» Денис Маслов, правнук Якова Хенкина. — Во-первых, Евгению удалось вывезти свои негативы из Германии в СССР. Во-вторых, эти материалы не были конфискованы НКВД. В-третьих, во время блокады квартира, где они хранились, не была разбомблена или разграблена. И позже, когда семья переезжала из одной квартиры в другую, негативы не выбросили — сохранили.

Зал Главного штаба, где проходит выставка, кураторы превратили в фотолабораторию. В ней непривычно темно для музея; свет, как будто пропущенный через красный фильтр, обостряет тревожно-символическое восприятие фотографий. Из 7000 негативов отобрано 142; какие-то из них еще в лотках с водой, какие-то — развешаны на веревках, «сушатся».

На снимках зрители видят Ленинград, который скоро окажется в блокаде, и Берлин, оплот Третьего рейха, куда в 1945-м победно войдут советские войска. Глядишь на младенца в коляске, на беззаботных девушек и парней — и мурашки по коже: что им предстоит? А пока жители обоих городов улыбаются, обедают, танцуют, флиртуют, играют в футбол. Но, например, на песчаном самолетике, в котором сидят немецкие мальчишки, едва различима надпись: Hitler.

Возникает соблазн — в духе нынешней публицистики — прочесть в идее экспозиции параллель между гитлеровским и сталинским режимами. Такие рифмы напрашиваются: нацистский парад дан встык с праздничными демонстрациями в Ленинграде, а мраморный Аполлон, к которому в Летнем саду прильнула молодая женщина, напоминает об античных образах Лени Рифеншталь. Но имей выставка политическую «сверхзадачу», подобный монтаж был бы острее. Здесь же акцент на иное — на приватно «выхваченную» действительность, какой она никак не могла предстать в официальной прессе.

Вот явно западное ню: девушка с обнаженной грудью. Читаешь подпись — нет, место действия Ленинград. Вот счастливо обнимающаяся ленинградская же парочка, застигнутая фотографом в листве. А здесь женщина показывает камере язык. Смелость во взгляде, грациозная красота, внутренняя раскованность советских людей на снимках противоречат нынешним шаблонным представлениям об эпохе.

При всех страшных параллелях в истории двух государств тут, думается, постановка проблемы более универсальная. От трагических перипетий, переламывающих жизнь простых людей, никто не застрахован. Ни в прошлые, ни в нынешнюю эпохи.

 

Прямой эфир