На Чеховском фестивале спели и станцевали «Три сестры»
В рамках Чеховского фестиваля театр «Мувмент Базар» (Лос-Анджелес, США) показал фарс-водевиль «Перрон № 3» по мотивам чеховских «Трех сестер». Короткое (час и двадцать минут), отлично сыгранное, спетое и станцованное действие убеждает в том, что тонко организованным людям тяжело как в российской, так и в американской глубинке: обывательская пошлость душит везде. Но пока у человека есть дом, где его любят и ждут, жизнь имеет смысл, особенно если ограничить мечтания и начать ее обустраивать.
Дом как символ счастливой стабильности появляется на последних минутах спектакля. Сестры — Ирина (Кейтлин Конлин), Ольга (Кендра Челл), Маша (Дилан Джонс) — выстраивают его из пары книжных томов и нескольких чайных чашек. Хрупкая конструкция компенсирует нарочитую бездомность предыдущего повествования. Декораций минимум — холщовая занавеска на заднике, несколько стульев, стол и открытое пространство для музыкально-танцевальных номеров.
Вечеринка — герои танцуют, лирическое объяснение — поют, а во время разговоров активно двигаются, подчеркнуто мимируя и жестикулируя. Качество подачи текста при этом не страдает. Что произносят? Большей частью совсем не то, что мы привыкли слышать из уст чеховских героев.
Все действующие лица здесь имеют русские имена, но живут в Америке и в наше время. Соответственно выглядят, говорят и действуют. Вместо самовара получают в подарок блендер. Вместо дуэли Тузенбах с Соленым устраивают банальный мордобой. Гостей зовут на торт с кремом, а не на пирог с яблоками. Ирина имеет диплом стрелка, полученный в кибуце. Хорошим тоном cчитается умение параллельно запарковаться, хорошим вкусом — одеться, как на костюмированный бал.
«Моя прическа весит полтора килограмма», — сообщает Ольга, и этот шедевр якобы парикмахерского искусства — меховая шапка с длинным хвостом. Женщины, помимо мехов, носят стразы, перья, кружева. Мужчины изнемогают под тяжестью металла — воинские знаки отличия крепятся в том числе на подкладках пиджаков. Собственно, вся жизнь персонажей — костюмированный бал с соответствующей аффектацией, вымышленными именами и дурацкими спичами вроде знаменитого «В Москву, в Москву, в Москву…» А что для персонажей Москва? Магическое место, где сбываются мечты и царит радостный созидательный труд.
В отличие от русских сестер, их американские тезки в Москве не жили, воспоминания благоговейно не хранят, рассказывают о городе с точностью путеводителя, приводя подробность за подробностью и, как мантру, озвучивая желание поскорее там оказаться. Тем более есть, по словам Ирины, в их богом забытом городке, что в штате Аризона, вокзал, а на вокзале — перрон № 3, поезда с которого отправляются только в российскую столицу. Однако найти этот перрон они никак не могут.
При чем здесь Чехов? — поморщатся ревнители первоисточника. Да при том, что во время песен, плясок и нелепых рассказов совсем по-чеховски рушатся судьбы героев. Режиссеру Тине Уолникс и драматургу Ричарду Алджеру удалось прослоить абсурдно-водевильное пространство пронзительной чеховской интонацией и к финалу довести ее концентрацию до той степени, когда действие переходит из разряда интертеймента в ранг взывающего к сочувствию искусства. В итоге жаль всех — тоскующих сестер, игромана Андрея, циника Соленого, наивного Тузенбаха, неприкаянного Вершинина и даже хамку Наташу, как кур в ощип попавшую в изысканное общество. Ну а по-русски жалеть — значит любить. Вот и получается, что вопреки известной поговорке Москва все-таки поверила слезам американских сестер.
