С момента избрания президентом Владимира Путина возник вопрос об обратной связи с обществом: два из телеканалов «большой тройки» тогда контролировались олигархами, а РТР («Россия») еще не стал тем государственным гигантом, которым мы его видим сейчас. И вот уже в 2001 году возникает формат «Прямая линия с Владимиром Путиным», где президент лично отвечает на вопросы граждан страны. Возможно, это нельзя было назвать чем-то прорывным на телевидении — такой формат уже существовал на региональных каналах, однако масштаб его был совершенно иным.
Можно, конечно, вспомнить опыт Венесуэлы, где Уго Чавес начиная с 1999 года каждое воскресенье сначала по радио, а потом с телеэкрана общался с гражданами в рамках программы «Алло, президент!». Но вряд ли в 2001-м году руководители ОРТ и РТР всерьез ориентировались на эту передачу.
В итоге «Прямая линия с Владимиром Путиным» превратилась в уникальный телевизионный формат, не имеющий аналогов в мире. Несмотря на то что Запад традиционно считает себя образцом демократии, мировые лидеры почему-то ограничивают свое непосредственное общение с народом.
Сейчас у программ с участием президента есть три генеральных формата, которые четко разделяются функционально. Это ежегодное обращение к Федеральному собранию, в котором глава государства обозначает перспективу курса страны на ближайший год для политической элиты. Потом — ежегодная большая пресс-конференция, где Владимир Путин отвечает на вопросы преимущественно региональных СМИ, в том числе и по темам, которые не освещаются СМИ общенациональными. И третий формат — как раз «прямая линия», общение непосредственно с гражданами.
Здесь президент может ответить как на глобальные вопросы, так и на частные, что, безусловно, всегда вызывает ажиотаж у аудитории — просто потому, что каждый ответ моментально фиксируется региональными властями. В обезвоженных трубах тут же начинает журчать вода, батареи теплеют, зарплаты выплачиваются. Так, в прошлом году после «прямой линии» начался срочный ремонт дорог в Омске. На остров Шикотан, где людям не платили зарплату и не давали выехать на материк, срочно вылетела специальная комиссия. А в Челябинскую область и в Северную Осетию приехали прокуроры — разбираться с долгами по зарплате в размере 70 млн рублей.
Казалось бы, такой формат — отличная имиджевая история. Не зря уже в 2005 году «прямую линию» с населением провел президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. Правда, в его случае этот формат ежегодным не стал — прямые линии Назарбаева проводятся раз в несколько лет. В 2009-м на прямой разговор с гражданами решился тогдашний президент Грузии Михаил Саакашвили. А в 2011-м — Виктор Янукович. Но, как мы видим, дело не в формате, а в политике, который его применяет.
Необходимо учитывать, что «прямая линия» — это еще и социологическое исследование тех тем, которые волнуют население, потому что вопросы на стадии подготовки эфира объединяются по регионам и проблематике, фиксируя самые острые моменты. Неважно, прозвучат эти вопросы в эфире или нет — самые острые все равно отправляются главам местных администраций для устранения недостатков.
В некоторых СМИ периодически появляются сообщения о том, что вопросы президенту контролируют и даже репетируют. На самом деле так говорят те, кто незнаком с телевизионной технологией. Организация прямого эфира с включениями из разных регионов страны — очень сложный технологический процесс, который невозможно провести спонтанно. Что же касается вопросов, то очевидно, что Владимир Путин совершенно спокойно относится к вопросам любого характера. Более того, и «прямая линия», и большая пресс-конференция президента часто используются именно как площадки, на которых глава государства может ответить на вопросы, которые часто не попадают в повестку общенациональных СМИ.
Автор — ведущий программы «Добров в эфире» на канале РЕН ТВ
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
