Так поди же, попляши!

И все у тебя будет хорошо. Или плохо. Но тогда об этом никто не узнает.<BR><BR>Празднующий в эти дни свое 100-летие <A style="COLOR: blue" href="http://iz.ru/person/article3057661&quot; target="_blank">танцор Игорь Моисеев</A>, старший представитель невероятного поколения великих стариков, от Солженицына до Любимова, вроде бы именно так всегда и поступал. Не лез, не претендовал, развлекал, не покушался. Но именно поэтому на его примере очевидней всего, насколько ошибался Крылов и вторившие ему партийные начетники, они же лидеры крупного бизнеса, они же нынешние управляющие делами страны. Уносились в прошлое правители и их присные, менялись партийные установки, веселое революционное разгильдяйство сменялось большим террором, большой террор уступал место великой общенародной войне, великая общенародная война - мелочному шовинизму, а Моисеев плясал. Началась и завершилась оттепель, сокрушительный карибский кризис чуть было не уничтожил планету, воцарился Брежнев. Моисеев - плясал. Андропов опоясывал страну гэбэшным лишаем, Политбюро погружалось в маразм, Советский Союз проваливался в афганскую трясину. Плясал Моисеев; не останавливалось круговое движение его танцоров; не утихали мощные ритмы народных танцев. Гласность не обеспечивала слышимости, империя неуклонно двигалась к распаду, ГКЧП замышлял тщетное; Моисеев все плясал и плясал.<BR><BR>Он никогда не был наивным балеруном, который не желает видеть ничего, кроме сцены; он знал, что такое угроза лагерей, изоляции, нашествие питерского Самосуда на Большой театр с неизбежным изгнанием московских солистов, ежедневный риск соприкосновения с властью и двусмысленность отведенной ему и его ансамблю роли "представителя советского искусства" на Западе. Но Моисеев словно бы поставил эксперимент над ушедшим двадцатым веком: кто кого переупрямит, кто кого перетанцует, быстротечная политика долгосрочную культуру или культура - политику. Бог пошел ему навстречу и продлил дни его жизни настолько, чтобы ответ был очевиден без лишних комментариев. Прижизненный столетний юбилей Моисеева, помимо всего прочего, это еще и насмешка над всеми незваными покровителями и непрошеными врагами; над мощью, которая в одночасье становится немощью. Не язвительная насмешка борца, а радостная насмешка победителя.<BR><BR>Беда в том, что никто из властей предержащих моисеевское послание не прочел, не расшифровал. Как была для них культура сферой высокого и низкого обслуживания, от классики до попсы, так и осталась. Как были для них представители статусной интеллигенции инструментом прикрытия политических замыслов, так и остались. Им и в голову не приходит, что художник играет в истории роль куда более значимую, чем они. Что культура любыми средствами, в том числе на языке постановочного танца, умеет создавать и транслировать картину мира, формировать ценности и, если надо, их разрушать. Звук трубы иерихонской сокрушает города.<BR><BR>Что уж говорить о более сложных, более интеллектуально насыщенных формах и жанрах. О литературе, о театре, о кино. Они порождают и транслируют образы, которые откладываются в сознании людей и предопределяют их отношение к жизни. Не к сиюминутным ситуациям, которые меняются как стеклышки в калейдоскопе; скоропортящееся отношение к ним формирует пиар. А к жизни в целом; к той жизни, которая больше, сложнее, интереснее, невероятнее, чем замыслы и проекты управителей мира. Всегда исполняющих свои обязанности временно. Они уходят, а жизнь и осмысляющая ее культура остаются.<BR><BR>Так что, приводя в очередной раз цитату из Крылова, надо менять интонацию. Ах, ты пела? Это - дело. Именно это. А все остальное постольку поскольку.