Том Стоппард: "Ленин был достоин восхищения, пока не пришел к власти"

В Москву приехал великий английский драматург <A style="COLOR: blue" href="http://iz.ru/culture/article1220654" target="_blank">Том Стоппард</A>, лауреат премий "Оскар", "Золотой лев",  и многих других, автор пьес, которые идут по всему миру, и киносценариев, по которым сняты знаменитые фильмы, в том числе "Влюбленный Шекспир". Художественный руководитель РАМТа Алексей Бородин, по приглашению которого драматург приехал в Москву, начал репетиции трилогии Стоппарда "Берег утопии", главные герои которой - русские писатели и мыслители Герцен, Белинский, Тургенев, Бакунин и другие. С Томом Стоппардом встретился специальный корреспондент "Известий" Артур Соломонов. <?xml:namespace prefix = o /><o:p></o:p> "Моя секретарша наконец-то научилась понимать мой почерк" <o:p></o:p> известия: Это не первый случай, когда персонажами ваших пьес становятся герои российской истории. В пьесе "Травести" участвуют Ленин и Крупская. Вы говорили, что являетесь единственным английским драматургом, который так много прочитал о Ленине. Какое у вас создалось впечатление об этом человеке? <o:p></o:p> Том Стоппард: Если говорить о развитии его личности - с самого детства до того момента, как он пришел к власти, то очевидно, что он был великим человеком. Он обладал редкой силой личности, которая помогла ему изменить мир, изменить историю. <o:p></o:p> известия: В ваших пьесах довольно серьезно исследуется проблема морали. Вы не могли не смотреть на фигуру Ленина с этой точки зрения. <o:p></o:p> Стоппард: Ленин был достоин восхищения до того момента, как пришел к власти. Люди с таким характером, с такой исторической задачей выходят за пределы морали. Об этом писал Герцен - о людях, которые так поглощены своей идеей, что она в конце концов начинает душить и окружающих, и их самих. Такие люди называют себя "людьми миллениума", "людьми будущего". Но когда человек начинает так думать, это катастрофа. Тот же Герцен говорил, что думать, что ты можешь сделать счастливыми людей, которые еще не рождены, - верх невежественности и самоуверенности. <o:p></o:p> известия: В одной из ваших пьес есть фраза: "Как оправдать искусство перед человеком, у которого пусто в животе? Сделать искусство съедобным". Конечно, эта фраза иронична, но все же что это значит - "съедобное искусство"? <o:p></o:p> Стоппард: Съедобное искусство уже есть. Наверняка где-то в Калифорнии или где-нибудь еще оно есть. Это не совсем моя фраза, ведь ее произносит выдуманный герой, и пьеса эта не очень известна. Почему вы ее вспомнили? <o:p></o:p> известия: Она есть в сборнике интервью с вами, опубликованном в Лондоне. Там же сказано, что вы наговариваете пьесы на магнитофон, а потом даете машинистке, потому что не желаете овладеть компьютером. <o:p></o:p> Стоппард: О боже мой!!! Это было тридцать лет назад! Действительно, я всю жизнь пишу от руки. Раньше я наговаривал текст на магнитофон, чтобы секретарь могла это печатать, ведь она не понимала мои каракули. Но теперь у нас нет проблем: она научилась читать мой почерк. <o:p></o:p> "Видите, как часто я курю, разговаривая с вами?"<o:p></o:p> известия: На какое событие современной политической жизни драматург должен непременно откликнуться? <o:p></o:p> Стоппард: Я никогда не пишу таким способом. Обычно я даже не знаю, о чем я буду писать дальше, какая пьеса будет следующей. Конечно, в мире происходит много всего: и проблема с Ираком, и цунами... Но я интересуюсь больше не событиями, а идеями. События могут служить примерами для иллюстрации мысли или же стать основанием для исследования идей. <o:p></o:p> известия: Что является импульсом к написанию пьесы? <o:p></o:p> Стоппард: То, что я читаю, - заряд пороха, а то, что я пишу, - выстрел. Например, вот что может меня заинтересовать: вы видите, как часто я курю, разговаривая с вами? Обычно я курю гораздо меньше. Если бы я так курил всегда, мне потребовалось бы двести сигарет в день. Может быть, я таким образом пытаюсь защититься от журналиста? Хочу построить ширму между собой и вами? Или это своеобразная психологическая ловушка для собеседника - ведь неизвестно, затягиваюсь я или нет (смеется). Может, я дымлю, создавая образ, который мне самому сейчас кажется необходимым?<o:p></o:p> известия: Можно попробовать ваши сигареты? <o:p></o:p> Стоппард: Конечно! Вот такие вещи мне и нравится анализировать - почему, например, вы попросили закурить именно сейчас, что это значит? <o:p></o:p> известия: Может быть, тоже хочу создать ширму, одной ведь мало. <o:p></o:p> Стоппард: (смеется) Вот такие подробности жизни человека не менее интересны, чем революции. <o:p></o:p> известия: Как вы относитесь к вашим соотечественникам-драматургам, Саре Кейн и Марку Равенхиллу, в пьесах которых выведены  маргинальные слои современного общества? <o:p></o:p> Стоппард: Я не склонен критиковать своих коллег. Есть произведения, которые мне очень нравятся, есть те, которые мне нравятся меньше. Если, например, вышла новая пьеса у Фрейна или Пинтера, я обязательно ее прочту. Но это не значит, что я сам пишу так же. То, что нравится мне самому, совсем не влияет на то, что я пишу сам. В пьесе меня привлекает качество. Но это совсем не значит, что я сам хочу достичь именно такого качества, работать в такой же стилистике. <o:p></o:p> известия: Вы можете назвать кого-то своим единомышленником в искусстве? <o:p></o:p> Стоппард: Нет. <o:p></o:p> "Мой сын не любит театр" <o:p></o:p> известия: Вы в Лондоне вручили приз за пьесу "Пластилин" российскому драматургу Василию Сигареву со словами: "Если бы Достоевский жил в наше время, он бы написал "Пластилин". Понятно, что при вручении премии все комплименты преувеличены, но все же очень простая по стилю и смыслу пьеса Сигарева бесконечно далека от эстетики того писателя, с которым вы его сравнили. <o:p></o:p> Стоппард: Я уже забыл об этих словах, но вы правы, я это говорил (смеется). Вы правы, эта пьеса проста. Но меня подкупило то, как Сигарев близок к материалу, о котором пишет. Он знает среду, о которой пишет, он знает этих героев и главного героя - погибшего мальчика-подростка, которому пришлось пройти через такие испытания. Мне кажется, Сигарев зафиксировал то, что происходило у него перед глазами. А, например, когда я пишу, между мной и персонажами стоят книги, библиотеки, и потому стиль Сигарева меня подкупил. Бесспорно, Достоевский - фигура более значимая, он великий писатель, но у меня было ощущение, что и Достоевский, и Сигарев пишут об одном, они оба близки к материалу, он их сильно волнует. Что сейчас делает Сигарев? <o:p></o:p> известия: Пишет. Кстати, его пьесы часто ставят режиссеры старшего поколения. <o:p></o:p> Стоппард: То же самое происходит с пьесами Сары Кейн в Германии. Мне кажется, ее там ставят больше, чем кого-либо другого. Частично это происходит потому, что немецкие режиссеры видят в пьесах Кейн возможность выразить самих себя, а не поставить текст драматурга. Кстати, я недавно видел "Психоз 4.48" Кейн в Минске, это был блестящий спектакль. Это была постановка неофициального театра, спектакль шел в баре, там не было ни декораций, ни подсветки. Постановка была еще острее оттого, что ситуация неофициального, не признанного властями театра, который в любую минуту могут закрыть, была столь же опасной, как ситуация Сары Кейн, которая покончила с собой, написав "Психоз 4.48". <o:p></o:p> известия: В Берлин недавно приезжала Изабель Юппер со спектаклем "Психоз 4.48". В спектакле, конечно, не было ничего от неофициальной культуры, но он тем не менее был восхитителен. <o:p></o:p> Стоппард: Видите, какая судьба у этой пьесы: с одной стороны, ее играет всемирно известная киноактриса, и в спектакль наверняка вложено много денег, и билеты стоят дорого, а с другой - в баре города Минска, без декораций, костюмов. Все боялись, что может нагрянуть полиция и прекратить спектакль... <o:p></o:p> известия: Мне кажется, вы даже с некоторой завистью рассказываете об этой ситуации - неофициальный театр, полиция, которая может вдруг нагрянуть. А о спектаклях, где играют звезды вроде Изабель Юппер, говорите спокойно и ровно. Статус живого классика, произведения которого переводятся на все языки мира, не может вас немного не тяготить - вы ведь неизбежно становитесь частью буржуазного театра.<o:p></o:p> Стоппард: (долгая пауза) Мне бы хотелось, чтобы мои пьесы ставились в таком театре, как в Минске. Но мои пьесы так не ставят. То, что я увидел в Минске, гораздо ближе к истинному театру, к истокам театра, к его подлинной цели. Ведь коммерческий театр идет в наступление. <o:p></o:p> У меня четверо детей, и все они интересные, разные люди, увлекаются разными вещами. Но один мой сын не любит театр. Иногда я его заставляю прийти на спектакль. Тогда он приходит, складывает руки на груди с видом: "Ну, покажите мне ваше искусство". И спектакль, даже очень хороший, на него не производит никакого впечатления. Потому что в театр надо приходить как в церковь. А поза моего сына на спектаклях напоминает мне позицию некоторых критиков, которые тоже приходят в театр, словно говоря актерам и режиссеру: "Ну-ка рассмешите меня, ну-ка удивите!" А настоящий критик, я бы сказал, великий критик - это тот, кто в театре забывает о своей профессии. А потом, после спектакля, его вдруг осеняет: "О боже мой! Я же критик! Мне же надо писать об этом!" (Смеется.)<o:p></o:p> известия: Согласитесь, не все спектакли заставляют забыться до такой степени. <o:p></o:p> Стоппард: Да, это, к сожалению, так. <o:p></o:p> известия: Отвлечемся напоследок от театра. Какие у вас воспоминания о том времени, когда вы учились в англоязычной школе в Индии? <o:p></o:p> Стоппард: О, это было счастливое время. У меня об Индии самые теплые воспоминания. Вообще у меня было очень светлое детство - возможно, я просто забываю обо всем плохом. Но сейчас мне кажется, что тогда я был очень счастлив.