Система выборов в конгресс США — это не просто механизм формирования законодательной ветви власти. Это ключевой инструмент американской демократии, который во многом определяет вектор развития страны. Особенно остро его влияние ощущается на промежуточных выборах, когда расклад сил в Вашингтоне может кардинально перестроиться, связав руки действующему президенту. Мировое сообщество и финансовые рынки пристально следят за этим процессом, ведь от исхода голосования зависит не только внутренняя повестка Соединенных Штатов, но и глобальный баланс сил.
Конгресс Соединенных Штатов состоит из палаты представителей и сената. Эта классическая бикамеральная система создана отцами-основателями, чтобы уравновесить интересы рядового населения и отдельных штатов. Нижняя палата считается «народной». Количество мест в ней закреплено законом на отметке 435 еще с 1911 года, хотя до этого состав регулярно расширялся. Каждый конгрессмен избирается от одномандатного округа. По закону численность их населения должна стремиться к показателям наименее населенного субъекта — Вайоминга, который представляет собой единую избирательную единицу.
Границы округов в штатах пересматриваются каждые десять лет по итогам переписи населения — этот процесс называется редистриктингом. В 2026 году кампания по перенарезке карты не запускалась заново в масштабах всей страны, однако локальные изменения границ происходят регулярно в силу судебных разбирательств и политической борьбы между республиканцами и демократами. Именно на этом этапе возникает знаменитый джерримендеринг — манипуляция границами со стороны правящей в штате партии ради максимизации своих электоральных шансов. Срок полномочий конгрессменов составляет всего два года. Такая краткость делает нижнюю палату крайне чувствительной к сиюминутным настроениям избирателей, из-за чего колеблющиеся округа могут менять свою партийную принадлежность на каждых выборах.
Сенат устроен иначе, что полностью отражает изначальный замысел отцов-основателей. Здесь каждый субъект имеет ровно два представителя независимо от численности населения. Это уравнивает гигантскую Калифорнию, лидирующую по числу жителей, и малонаселенный, хотя и обширный географически Вайоминг. Сейчас в верхней палате заседают 100 человек от 50 штатов, однако в случае изменения административного деления страны эта цифра скорректируется.
Срок полномочий сенаторов составляет шесть лет. Еще с первого созыва 1789 года состав разбит на три класса, которые обновляются поочередно. Каждые два года переизбирается примерно треть палаты — в текущем цикле на кону стоят 35 мандатов. Оставшиеся 65 законодателей гарантированно продолжат работу, однако распределение сил может кардинально измениться: по итогам голосования нынешнее большинство рискует оказаться в меньшинстве, и наоборот.
Электоральный календарь США привязан к первому вторнику после первого понедельника ноября четных лет. Разница лишь в том, что президентская кампания всегда выпадает на високосные годы, а промежуточная — на середину президентского срока. В первом случае, когда выборы главы государства и законодателей совпадают, политологи говорят о «всеобщих» выборах (так будет в 2028 году, когда переизберут всю палату представителей и очередную треть сената). Сейчас же на дворе 2026 год: Дональд Трамп был избран два года назад, до конца его полномочий остается еще столько же, а значит, нынешняя кампания находится на экваторе его президентства.
Почему именно промежуточные выборы вызывают такой ажиотаж? Во-первых, потому что они почти всегда становятся референдумом о действующем президенте. Исторически партия Белого дома чаще всего теряет места в палате представителей, а нередко и в сенате, хотя для обоих случаев есть исключения. Обычно особенно плохо партия президента выступает, если он находится в своем втором сроке — это называется «зуд шестого года». Избиратели разочаровываются в обещаниях, устают от политики администрации, реагируют на инфляцию, войны, скандалы или на слишком медленные и неэффективные реформы. Потери могут быть символическими, как, например, у Джо Байдена в 2022-м, а могут быть катастрофическими, как в 1994, 2006, 2010 или 2018 годах.
Во-вторых, контроль над конгрессом определяет реальную власть президента. Американская система построена на принципе сдержек и противовесов, в которой конгресс, президент и верховный суд ограничивают и контролируют деятельность друг друга. Президент может предлагать законы, но они ничем не станут без голосования в конгрессе, а если он теряет обе палаты, то превращается в так называемую «хромую утку», так как никто не будет голосовать ни за какое его предложение.
Если оппозиция контролирует палату представителей, она может блокировать бюджет, но что еще важнее для многих президентов, устраивать расследования и инициировать импичмент. Если оппозиция берет сенат, она блокирует назначения судей, послов и ключевых чиновников, то есть президент остается без своей команды на последние два года срока. Особенно критично это для верховного суда: сенатское большинство решает, кто займет пожизненное место в высшей судебной инстанции страны. В 2016 году, когда у Республиканской партии было большинство в сенате во время президентства Барака Обамы, одно место в верховном суде пустовало год, так как сенат отказался поддерживать кандидатуру президента.
В-третьих, промежуточные кампании определяют долгосрочный вектор США как внутри страны, так и на международной арене, а также задают контуры будущей президентской гонки. От расклада сил на Капитолии зависят налоговая система, миграционное законодательство, оборонные расходы, климатическая повестка и регулирование искусственного интеллекта. Во внешней политике законодатели напрямую влияют на траекторию отношений с Китаем, Россией или Европой через торговые механизмы и санкционные режимы. Поскольку Соединенные Штаты сохраняют статус ведущей экономической и военной державы, итоги голосования мгновенно отражаются на мировых рынках и стоимости нефти, а последующие решения конгресса способны переформатировать связи Вашингтона с ключевыми союзниками и стратегическими партнерами.
Существуют и более тонкие маркеры, к которым приковано внимание аналитиков. Эти выборы — всегда тест на мобилизацию ядерного электората. Демократы и республиканцы тратят миллиарды долларов, чтобы достучаться до своих сторонников и обеспечить их явку. Комитеты политического действия (PACs), лоббисты, профсоюзы и крупные доноры пытаются склонить чашу весов в ту или иную сторону, масштабно инвестируя в ключевые округа. Явка здесь традиционно ниже, чем на президентских выборах, поэтому исход решают наиболее мотивированные группы: для консерваторов это религиозные общины, для либералов — прогрессивная молодежь. Чья база окажется дисциплинированнее, та партийная машина и заберет большинство.
Формально промежуточный цикл — это лишь процедура обновления законодательной власти. На деле же это момент, когда американская демократия проходит стресс-тест. Избиратели в Огайо или Аризоне, голосуя по внутренним экономическим мотивам, невольно перекраивают баланс сил в Вашингтоне. А значит, косвенно вершат судьбы Украины, Тайваня, Ближнего Востока и глобального климата. Именно поэтому за электоральными процессами в США следит весь мир: в эпоху глобализации каждый понимает, что эти результаты затронут и его.
Автор — преподаватель департамента политики и управления факультета социальных наук НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
