Поездка Эммануэля Макрона в Испанию 29–30 сентября выглядит как продуманный жест в момент, когда обе страны столкнулись с уличными протестами, но по разным поводам. В Мадриде французский президент будет говорить о демократии, молодежи и защите Европы, тогда как в нескольких кварталах от официального маршрута продолжается протест против жилищного кризиса. Во Франции в тот же день профсоюзы выводят работников госсектора против бюджетной экономии, заморозки доходов и роста стоимости жизни. Правительства обеих стран пытаются демонстрировать европейскую субъектность именно тогда, когда их собственные общества требуют от государства решения базовых социальных проблем.
Формально визит призван подчеркнуть сближение Парижа и Мадрида. Это первая государственная поездка французского президента в Испанию с 2009 года и первая официальная поездка Макрона после испано-французского саммита в Барселоне в январе 2023 года, где он и Педро Санчес подписали Договор о дружбе и сотрудничестве. Однако за церемониальным приемом в Королевском дворце, встречами с Филиппом VI и Санчесом, торжественным ужином и деловыми мероприятиями стоит более прагматичная задача: закрепить Испанию как одного из основных партнеров Франции в ЕС — наряду с Германией и Италией.
Такой выбор не случаен. Париж нуждается в поддержке внутри Европейского союза в вопросах стратегической автономии, обороны, энергетики, миграции, промышленной политики и регулирования цифровых платформ. Мадрид, в свою очередь, заинтересован в том, чтобы его воспринимали не как периферийного участника средиземноморской политики, а как полноправный центр принятия решений в Европе.
В программе визита фигурируют совместные заявления по энергетике, борьбе с дезинформацией и наркотрафиком на морских маршрутах, а также посещение Центра спутниковой разведки ЕС. Последний пункт особенно показателен: союз Парижа и Мадрида предъявляется не только как дипломатическая дружба, но и как вклад в европейскую технологическую и оборонную суверенность.
Однако именно здесь проявляется парадокс. Визит должен продемонстрировать прочность франко-испанского сближения, но сам Договор о дружбе, подписанный в 2023 году, до сих пор не вступил в силу окончательно. Его ратификация в Испании застопорилась из-за политических споров вокруг положения, позволяющего министрам одной страны участвовать в заседаниях правительства другой.
Конституционный суд Испании недавно признал договор соответствующим Конституции, однако текст остается в сенате, где большинство принадлежит оппозиционной Народной партии. Таким образом, Макрон прибывает не в пространство уже оформленного политического союза, а скорее в пространство союза, необходимость которого еще приходится доказывать — и перед элитами, и перед парламентами, и перед обществом.
Самая необычная деталь нынешнего визита состоит в том, что его официальный сюжет — «демократия в цифровую эпоху» — буквально наложился на социальный протест в испанской столице. В Мадриде поводом стала история 87-летней Марикармен Абаскаль, которую полиция выселила из квартиры, где она прожила более семи десятилетий. Ее случай превратился в символ национального жилищного кризиса: высоких арендных ставок, дефицита доступного жилья, давления инвесторов и вытеснения коренных жителей из центров крупных городов.
После выселения Абаскаль десятки тысяч человек вышли на улицы Мадрида: активисты организовали палаточный лагерь на площади Пуэрта-дель-Соль и потребовали более жесткой защиты арендаторов, запрета выселений без предоставления альтернативного жилья и, в ряде требований, заморозки арендной платы. По данным Reuters, 27 сентября в акции участвовало около 30 тыс. человек. Позднее Абаскаль смогла договориться с владельцем жилья о возвращении в квартиру, но этот частный компромисс не снял системной причины мобилизации.
Важно, что испанский протест направлен не столько против одного конкретного кабинета, сколько против модели, в которой жилье перестает быть социальной инфраструктурой и становится финансовым активом. Это придает ему широкий политический потенциал. Испания демонстрирует парадокс страны с сильными темпами роста и одновременно острым кризисом доступности жилья: в 2025 году сотни тысяч людей уже протестовали в 40 городах против роста ренты и дефицита недорогих квартир. По данным платформы Idealista, на которые ссылался Reuters, арендные ставки в стране за десятилетие удвоились, а расходы на жилье выросли на 44% — быстрее заработков.
Французская ситуация иная, но политически рифмуется с испанской. Там протестная энергия сосредоточена вокруг бюджета и покупательной способности. Правительство готовит на 2027 год программу экономии объемом €54 млрд, объясняя ее необходимостью не допустить дальнейшего разрастания дефицита, который без корректирующих мер мог бы превысить 6,5% ВВП. Профсоюзы, напротив, видят в этом угрозу новой волны сокращений, стагнации зарплат и ухудшения качества публичных услуг. Забастовки уже затронули энергетиков, полицейских, рыбаков и других работников. Дополнительным катализатором стали рост цен на топливо и энергию.
Именно поэтому совпадение дат выглядит политически неблагоприятным для Макрона. Пока он в Мадриде обсуждает с испанскими студентами защиту демократии от рисков социальных сетей и ответственность крупных цифровых платформ, французские профсоюзы используют тот же день для давления на правительство перед внесением бюджета. Это не просто неудобство протокола. Это столкновение двух образов политики: президентской дипломатии, оперирующей понятиями суверенитета, цифровой безопасности и европейского лидерства — и повседневной социальной политики, где граждан интересуют счета, аренда, зарплата и доступ к публичным услугам.
Макрон и Санчес, вероятно, будут стремиться представить свою координацию как ответ на геополитическую нестабильность, миграционное давление, зависимость Европы от внешних технологических центров и необходимость укреплять оборонные возможности ЕС. Но протесты напоминают о другом: европейская суверенность не может быть убедительной, если она воспринимается обществом как проект элит, не связанный с безопасностью дома — в самом буквальном смысле этого слова.
Испанская история особенно наглядна. Выселение одной пожилой женщины стало политическим событием не потому, что оно исключительное, а потому, что оно сделало видимой структурную уязвимость миллионов арендаторов. Французские забастовки работают сходным образом: они переводят абстрактные бюджетные показатели в язык конкретного опыта — уменьшения доходов, дорогого топлива, нехватки ресурсов в школах, университетах, полиции и энергетике. В обоих случаях протест возникает там, где государство пытается балансировать между финансовой дисциплиной, рыночной логикой и социальными обязательствами.
Поэтому визит Макрона в Испанию — не периферийный дипломатический эпизод, а лакмусовая бумажка для нынешней Европы. Париж и Мадрид хотят показать, что способны вместе формировать европейскую повестку. Но устойчивость такого тандема будет определяться не только совместными декларациями, спутниковыми проектами или ритуалом королевского приема. Она зависит от того, смогут ли оба правительства доказать гражданам, что европейская интеграция означает не только больше европейской сплоченности в обороне и технологиях, но и больше защищенности в вопросах жилья, доходов и качества жизни. Иначе каждая новая церемония сближения будет проходить под все более настойчивый шум улицы.
