«Российские товары продолжают покупать на рынках недружественных стран»
Российские товары продолжают пользоваться спросом в недружественных странах, несмотря на политические ограничения. Об этом в интервью «Известиям» на ВЭФ рассказала глава Российского экспортного центра (РЭЦ) Вероника Никишина. На поставки в европейские страны сейчас приходится около 8% российского экспорта, однако в целом он переориентирован на другие направления. В то же время крепкий рубль остается проблемой для экспортеров — оптимальным для них считается курс 90–95 рублей за доллар. Какую роль малый бизнес играет во внешней торговле РФ и как повысить доверие к бренду «Сделано в России» — в эксклюзивном интервью «Известиям».
«Экспортеры — это герои нашего времени»
— Экспорт сегодня становится ключевым направлением для экономики?
— Экспорт всегда был одним из ключевых драйверов экономики. При этом сейчас мы ушли от «нефтяной иглы» — доля несырьевого экспорта вернулась к уровню 2021 года и достигла около 40%. Это в первую очередь металлургия, химия, агропромышленный и лесопромышленный комплексы. Машиностроение стабильно занимает около 20% в структуре российского экспорта, хотя показатель может немного меняться от года к году. Россия поставляет на внешние рынки станки, промышленное оборудование, железнодорожную технику, энергетические установки и другую продукцию высокой степени переработки.
Спрос на энергетическое оборудование сейчас дополнительно растет из-за развития искусственного интеллекта. Странам, которые внедряют такие технологии, требуется всё больше мощностей для генерации энергии, поэтому российские решения в этой сфере остаются востребованными.
— Как изменилось присутствие России на европейском и других традиционных рынках после 2022 года и удалось ли компенсировать сокращение поставок?
— Отказавшись от российской продукции, европейские страны поставили свои экономики в зависимость от монопоставок других государств, которые теперь могут злоупотреблять в том числе ценами. До 2022 года на Европу приходилось около 44% всего российского экспорта, но сейчас эта доля сократилась до 8%.
При этом общий объем поставок мы не потеряли, а переориентировали на другие направления. Это изменило торговые цепочки и повлияло на геополитические процессы в мировой торговле, но одновременно открыло новые возможности. Экспортеры — это герои нашего времени, потому что в условиях жесточайших санкций они находят незанятые ниши и закрепляются на новых рынках.
Российские товары продолжают покупать на рынках недружественных стран. При этом растут и прямые поставки, и поставки через третьи страны. Для такого явления используется термин «дефлагизация»: российские товары продолжают импортировать, но уже без указания страны происхождения. Это показывает, что экономический спрос на них сохраняется независимо от политической ситуации.
«Для экспортеров крепкий рубль — это огромный минус»
— Как геополитическая ситуация повлияла на стоимость и сроки доставки российских товаров и какие альтернативные маршруты сейчас развиваются?
— Из-за ситуации в Ормузском проливе стоимость морских перевозок выросла на 20–35%. При этом поставки российской и другой продукции по этим логистическим коридорам не остановились — компании переходят на более длинные маршруты, используют другие порты и мультимодальные схемы с перегрузкой на автомобильный транспорт. Тем не менее в среднем сроки доставки увеличились на 10–15 дней.
При этом в такой ситуации есть и положительный эффект — ускоряется развитие альтернативных маршрутов. Один из них — Северный морской путь. Его развитие уже выгодно не только России, но и другим странам-партнерам.
Перспективным остается и международный транспортный коридор «Север – Юг». Его развитие началось еще до военного обострения между США и Ираном. Маршрут проходит через Иран и обеспечивает выход на индийский рынок и далее. Сейчас коридор активно работает, но его узкое место — незавершенный железнодорожный участок Решт – Астара, который должны достроить в 2028 году. Сейчас этот участок используется прежде всего для поставок на внутренний рынок Ирана.
— Как возможное изменение внешнеполитического курса Армении влияет на торговые отношения с Россией и ее участие в ЕАЭС?
— Сейчас мы ждем конкретных решений Армении. Конечно, невозможно быть участником двух таких интеграционных объединений, как ЕАЭС и Евросоюз.
При этом для Армении участие в Евразийском экономическом союзе дало доступ к огромному рынку в России и других странах. Когда Армения присоединялась к ЕАЭС, мы, наоборот, стимулировали расширение ассортимента армянских товаров на российском рынке, чтобы поддержать их продажи. Будет жаль, если армянский бизнес перестанет продавать свою продукцию на российском рынке, но российские потребители проблему замещения этих товаров в целом не заметят.
— Как крепкий рубль влияет на российских экспортеров и какой курс был бы для них оптимальным?
— Однозначно для экспортеров крепкий рубль — это огромный минус. Из-за необоснованно крепкого курса мы теряем конкурентные преимущества по многим товарам. Когда рубль ослабевает до 90–95 за доллар, российская продукция становится более конкурентоспособной по цене. Для баланса экспорта и импорта оптимальным мы считаем диапазон 90–95 рублей за доллар, хотя для экспортеров еще лучше курс выше 100.
«Нужно уходить от стереотипа, что российское хуже импортного»
— В КНР в свое время запускали программу «Сделано в Китае», которая потом стала программой «Сделано для Китая». Планируется ли у нас также сделать больший фокус на развитие внутреннего спроса и бренда «Сделано в России»?
— Для нас сейчас один из главных приоритетов — обеспечить внутренний спрос и развивать производства, которые снижают зависимость от импорта по критически важным товарам. Одновременно надо формировать доверие к российской продукции и образ «Сделано в России» как знака высокого качества. Нужно уходить от стереотипа 1990-х годов, что российское хуже импортного.
Если говорить о потребительском секторе, «Сделано в России» — это широкий ассортимент готовой продукции высокого качества, в том числе экологичной и безопасной. При этом российский экспорт сегодня — это уже не только сырье и продукция базовых отраслей. Мы сильны в высокотехнологичных направлениях, таких как искусственный интеллект, гражданские беспилотные технологии, медицинское оборудование и другая инновационная продукция.
Например, продукция «Геоскан» используется в картографии, сельском хозяйстве, разведке и других гражданских отраслях и экспортируется более чем в 100 стран. Компания «Моторика» производит инновационное медицинское оборудование. В постконфликтный период, который рано или поздно наступит, сформируется и внешний спрос на продукцию, которая сегодня востребована на российском рынке. То, что сейчас является необходимым для внутреннего рынка, уже становится нашим конкурентным преимуществом.
— Какую долю в российском несырьевом неэнергетическом экспорте занимает малый и средний бизнес?
— По объему 90% несырьевого неэнергетического экспорта приходится на крупнейших экспортеров и 10% — на компании малого и среднего бизнеса. При этом по количеству ситуация обратная: 90% экспортеров — это малый и средний бизнес, и только 10% — крупные компании. Мы считаем, что именно небольшие компании наиболее мобильны и быстро адаптируются к изменениям. Поэтому мы давно делаем на них упор: у нас есть меры поддержки и различные инструменты продвижения продукции, которые стимулируют малый и средний бизнес выходить на внешние рынки.
— Достаточно ли действующих мер поддержки со стороны государства?
— Я думаю, что достаточного количества мер поддержки никогда не бывает. Сейчас для предпринимателей важно не только их число, но и стабильность, а также гарантия последовательной политики в отношении экспортеров. Это один из главных вопросов, который сегодня задает бизнес.
Мы регулярно замеряем настроения предпринимателей с помощью опросов. Если три года назад доля экспортеров, в первую очередь представителей малого и среднего бизнеса, которые позитивно оценивали перспективы своего экспорта, составляла около 57%, то сейчас уже 71% респондентов уверены в перспективах развития своей компании, связанных с поставками за рубеж.
