Дым с огнем: Сирия претендует на важную роль в энергетической архитектуре региона
Сирия, долгие годы остававшаяся на периферии региональных процессов из-за политической нестабильности, вновь может получить роль транзитного узла для иракской нефти. Однако возвращение страны в энергетическую архитектуру региона напрямую связано с вопросами контроля над северо-восточными территориями, курдским фактором и конкуренцией Турции, США и других внешних игроков за влияние на будущие маршруты поставок. Как развивается ситуация с нефтяными поставками в обход Ормузского пролива и вступят ли Анкара и Дамаск в открытую конфронтацию за транспортировку иракской нефти — в материале «Известий».
Старые новые нефтяные маршруты
Пока ситуация общей напряженности вокруг Ормузского пролива продолжает дестабилизировать обстановку на мировом рынке энергоносителей, Сирия, впервые за долгие годы, может вновь обрести статус важного звена в цепи ближневосточных поставок нефти. В начале августа президент Курдского автономного района Ирака Нечирван Барзани встретился с временным лидером Сирии Ахмедом аш-Шараа в Дамаске. Предполагается, что одной из ключевых тем переговоров стало обеспечение безопасности транспортировки иракской нефти с северных месторождений страны, в частности из крупнейшего нефтегазового района Киркука, в сирийский порт Банияс.
Ирак и Сирия заключили соглашение о восстановлении трубопровода «Киркук – Банияс» на саммите Торговой палаты США в Вашингтоне еще в июле. Этот маршрут рассматривается в качестве сухопутной альтернативы Ормузскому проливу, способной лишь частично обеспечить поставки нефти. Пропускная способность трубопровода составляет до 700 тыс. баррелей в сутки — седьмая часть от объема, проходящего через Ормуз.
Также стоит отметить, что важную роль в запуске трубопровода играет так называемый курдский фактор. Киркук и прилегающие к нему территории остаются предметом спора между «центральным» Ираком и Иракским Курдистаном (хотя находятся под влиянием вторых), поэтому без согласования с последними обеспечение полной безопасности нефтяного коридора представляется крайне затруднительным.
Однако устойчивость маршрута зависит не только от соглашений с иракскими курдами, но и от обстановки на сирийской территории, через которую проходит трубопровод. В этой связи особое внимание привлекает район Дейр-эз-Зор — место, где расположены крупнейшие нефтяные месторождения страны и происходит сообщение между Дамаском и Багдадом. Кроме того, именно через пустынные районы провинции пролегает маршрут трубопровода «Киркук – Банияс».
В январе 2026 года Дейр-эз-Зор полностью перешел под контроль переходного правительства республики после того, как Ахмед аш-Шараа одобрил соглашение о перемирии с курдскими формированиями, предусматривающее прекращение огня на всех фронтах.
Напомним, в 2017 году подразделения «Сирийских демократических сил» (СДС), активно поддерживавшиеся США, в ходе масштабной операции против террористов «Исламского государства» (ИГ, признано террористической организацией в РФ, деятельность запрещена) установили контроль над значительной частью левобережья Евфрата, включая богатую нефтью и газом провинцию Дейр-эз-Зор. Основной целью курдских формирований было закрепление контроля над ресурсной базой региона для расширения собственной автономии.
Однако после свертывания американской помощи в январе 2026-го объединения заключили с сирийским правительством соглашения о поэтапной интеграции в государственные структуры. Подобное развитие событий было обусловлено сразу несколькими факторами. Во-первых, новые власти начали восстанавливать контроль над северными и восточными регионами, что привело к ожесточенным столкновениям СДС с государственной армией. Во-вторых, сохранялась угроза проведения новых военных операций со стороны Турции, выступавшей за ликвидацию курдских вооруженных формирований. В-третьих, сотрудничество с Дамаском гарантировало сохранение прав курдского населения. В результате, курды согласились отвести свои силы за Евфрат.
Примечательно, что практически одновременно с заключением договоренностей о восстановлении иракско-сирийского трубопровода Анкара и Багдад подписали новое соглашение о функционировании нефтепровода «Киркук – Джейхан» сроком на один год. Документ закрепляет продолжение поставок иракской нефти через турецкий порт и рассматривается сторонами как основа для дальнейшего долгосрочного сотрудничества в энергетической сфере. Более того, в перспективе Турция рассчитывает увеличить объемы прокачки и превратить маршрут в один из ключевых экспортных коридоров региона. Заметим, что сейчас пропускная способность нефтепровода оценивается примерно в 750 тыс. баррелей нефти в сутки. При этом маршрут, хотя и не проходит по территории Сирии, расположен в непосредственной близости от районов дислокации курдских формирований.
Если рассмотреть эти события в комплексе, то становится понятно, почему тема контроля над северо-востоком Сирии приобретает особое значение. Территории, до сих пор так или иначе находящиеся под влиянием курдских формирований, расположены в непосредственной близости от логистических маршрутов, способных хоть как-то закрывать брешь на рынке энергоресурсов после начала войны в Иране. Вопросы заключаются в том, кто будет занимать доминирующую роль в архитектуре ближневосточных поставок и каким образом будет обеспечена безопасность нефтяных коридоров.
Демонстрация силы
Сразу после новостей о договоренностях Турции и Сирии с Ираком, сирийские СМИ сообщили, что армия Арабской Республики приведена в состояние повышенной боевой готовности. Министерство обороны распорядилось о введении режима тревоги «категории С» и направлении подразделений к сирийско-иракской границе. Личному составу при этом было приказано вернуться в части. Точные причины мобилизации не раскрываются, однако некоторые эксперты связывают этот шаг Дамаска с попыткой продемонстрировать контроль над ситуацией в нестабильных северо-восточных регионах страны.
Для сирийского правительства вопрос монополии на применение силы остается принципиальным. Без централизации военного аппарата невозможно говорить ни о полноценном восстановлении Сирии, ни о привлечении туда капиталов, ни о реализации долгосрочных инфраструктурных проектов. Именно поэтому ситуация вокруг курдских формирований становится одним из ключевых факторов будущего устройства страны. Несмотря на то что Дамаск дает СДС возможность существовать автономно, вопрос их полноценной интеграции в государственные структуры остается одним из наиболее сложных и чувствительных.
При этом активизация сирийских властей происходит на фоне формирования новой энергетической реальности на Ближнем Востоке. Заключение соглашений о функционировании сразу двух ближневосточных нефтяных артерий может свидетельствовать о начале нового этапа конкурентной борьбы за контроль над экспортными маршрутами и территориями, через которые в перспективе будут проходить основные энергетические потоки региона.
Особое значение это имеет для Турции, поскольку на протяжении последних лет Анкара последовательно реализует стратегию превращения страны в ключевой энергетический и логистический узел, связывающий Ближний Восток, Кавказ, Россию и Европу. В этой системе нефтепровод «Киркук – Джейхан» представляется не только в качестве коммерческого проекта, обеспечивающего транзит иракской нефти. Это, в первую очередь, инструмент внешнеполитического влияния, укрепления экономических позиций и долгосрочного присутствия в региональной энергетической архитектуре. Поэтому Турции так важно обеспечить стабильность на сирийско-иракской границе и не допустить срыва соглашений курдами.
— В этом контексте активизация действий сирийских властей на северо-востоке страны представляется вполне закономерной. Дамаск, по всей видимости, исходит из того, что окно возможностей для восстановления контроля над восточными территориями постепенно сокращается. Если новые энергетические и транспортные проекты будут реализовываться без участия Сирии, страна рискует окончательно оказаться на периферии формирующейся региональной экономической системы, — рассказал «Известиям» эксперт по Ближнему Востоку Дмитрий Бридже.
Именно поэтому, по его мнению, сирийское руководство стремится как можно быстрее восстановить контроль над территориями, богатыми природными ресурсами, и продемонстрировать соседним государствам способность обеспечить безопасность государственной границы, нефтяных месторождений и перспективной инфраструктуры.
Однако борьба за энергетические маршруты не ограничивается интересами региональных игроков — в нее вовлечены и внешние силы. Здесь нельзя не упомянуть о США, которые, формально сотрудничают с Турцией в рамках НАТО, но всё равно остаются с нею в противоречивых отношениях. В то же время нефтяной фактор — главный стимул для Вашингтона сохранять связи с правительствами тех стран, которые, даже гипотетически, могут предоставить Соединенным Штатам ценный ресурс.
— Стремление США развивать сухопутные маршруты экспорта энергоресурсов из стран Персидского залива к Средиземному морю связано с желанием снизить зависимость от Ормузского пролива, контролируемого Ираном. Но заметим, что реализация этих проектов осложняется высокими рисками вооруженных конфликтов и диверсий на маршрутах трубопроводов, а также сложными отношениями между странами Ближнего Востока. Поэтому создание альтернативных экспортных маршрутов остается не только экономической, но и серьезной геополитической задачей, — объяснил политолог-американист Малек Дудаков.
Энергетические маршруты и новая система влияния
Судя по складывающейся тенденции, в ближайшем будущем можно будет увидеть формирование «взаимозависимой модели», при которой Сирия займет место энергетического транзитного узла и элемента новой архитектуры безопасности региона, а многие ключевые решения станут приниматься с учетом интересов Турции.
Сейчас, по объективным причинам, Дамаск не располагает достаточной политической самостоятельностью и ресурсами, чтобы вступать с Анкарой в полноценную конкуренцию. После многолетнего конфликта значительная часть инфраструктуры Сирии разрушена или требует масштабной модернизации, а восстановление добычи, переработки и транзитных маршрутов невозможно без крупных внешних инвестиций, технологий и политических гарантий.
При этом в долгосрочной перспективе определенные противоречия возможны. По мере укрепления сирийской государственности Дамаск может стремиться проводить более самостоятельную политику, пересматривать условия доступа к инфраструктуре и добиваться большей доли доходов от транзита и энергетических проектов. Но даже в таком случае речь, скорее всего, будет идти не о борьбе за абсолютное лидерство, а о торге за влияние, маршруты, инвестиции и контроль над отдельными проектами.
