Очередной, четвертый раунд переговоров между Ливаном и Израилем в Вашингтоне, организованный по инициативе американцев, сильно затянулся. Это говорит в первую очередь о том, что, несмотря на очевидные трудности, провал первоначальных ожиданий и неуступчивость сторон, посредники придают большое значение этому вопросу и предпринимают воистину титанические усилия на пути к подписанию хотя бы рамочного соглашения. Но кому это нужно и почему оно так важно?
Оказавшиеся по воле хозяина Белого дома в апреле 2026 года за столом переговоров тет-а-тет стороны, казалось, до конца не понимали, что их ждет. Неслучайно последний раз официальные прямые переговоры между Израилем и Ливаном случились в далеком 1993 году. Их по-прежнему разделяют не только определенные противоречия, но и глубокая пропасть взаимного недоверия. За прошедшие два непростые месяца принципиальным образом ничего не изменилось. Интересы и цели невольных участников вашингтонских встреч нисколько не поменялись. Желание договариваться просто так, для удовлетворения текущих потребностей Трампа, не слишком сильно выросло, а готовность к компромиссам и уступкам только поубавилась.
А главное, что «Хезболла», над бездыханным телом которой изначально предполагалось подписать судьбоносный документ о нормализации отношений между Израилем и Ливаном, по прошествии нескольких месяцев оказалась живее всех живых и доказала, что ее рано списывать со счетов. В сжатые сроки она сумела восстановить свой военный и организационный потенциал, продемонстрировав в весенний период активного военного противостояния между США, Израилем и Ираном не только волю, но и способность сражаться, наносить заметный ущерб и отвлекать на себя значительные ресурсы ЦАХАЛ.
Более того, «Хезболла» сумела сохранить свои позиции в ливанском политикуме и обществе в достаточной мере для того, чтобы не позволить исключить себя из легального политического процесса внутри Ливана, чего отчаянно добивались ее внутренние оппоненты при поддержке США. Ценой больших потерь «Хезболла» выжила и в этот раз, а ее значение и роль в региональной политике даже возросли, поскольку прекращение огня на ливанской границе и наступательных действий ЦАХАЛ стало непременным условием Исламабадского соглашения о взаимопонимании между США и Ираном.
От этого документа, для подписания которого США продемонстрировали чрезвычайную гибкость своей дипломатии и пошли на значительные уступки, зависит слишком многое. В первую очередь — режим функционирования судоходства в Ормузском проливе, ситуация на мировых рынках энергоносителей и удобрений. Исламабадское соглашение должно работать, чтобы мировая экономика смогла сделать крайне необходимый ей глоток нефти и газа из Персидского залива, ибо ранее сделанные запасы неизбежно истощились, а прощупывать пределы прочности энергетических рынков в и без того непростые времена никто желанием не горит ни в Азии, ни в Европе.
Вашингтону как можно скорее нужно соглашение по Ливану, дабы удовлетворить запрос Тегерана, выполнить его условие и позволить Исламабадскому соглашению функционировать дальше.
Главное препятствие — неуступчивость Израиля, чье военное и политическое руководство не видит в ливанской армии, даже получающей военно-техническую, организационную и финансовую помощь от США и европейских государств, надежного и эффективного партнера. Они считают, что Бейрут не способен обеспечить контроль над приграничными территориями и невозвращение туда военной инфраструктуры «Хезболлы», как это уже, впрочем, неоднократно происходило в прошлом.
Дипломатический триумф «Хезболлы», который обеспечил ей Тегеран, добившись включения пункта о прекращении огня, скорее, убеждает израильских наблюдателей, что слабое ливанское правительство, парализованное многолетним политическим и экономическим кризисом, в очередной раз уступит перед лицом «государства внутри государства». В этих условиях любые соглашения с официальным Бейрутом в глазах Израиля не стоят бумаги, на которой они будут написаны.
США нужно соглашение, Израилю — гарантии безопасности, а Ливан самостоятельно обеспечить их не сможет. Что делать? Вопрос непростой и регионального решения не имеет: ни одно государство здесь не желает вмешиваться и становиться еще одной переменной в этом сложнейшем уравнении. А потому переговоры затягиваются, ведь нужно не только найти варианты, но и убедить стороны в целесообразности принять их как можно скорее. Если ливанскую сторону Вашингтону есть чем продавить, то Израиль — крепкий орешек, ему нужны реальные механизмы и гарантии для того, чтобы начать даже поэтапный вывод войск.
Тут же возникают противоречивые заявления о желании или готовности Франции и Италии создать коалицию по Ливану и включиться в процесс подготовки и укрепления не только ливанской армии, но и ливанской государственности. Несмотря на то что европейские военнослужащие — и так часть контингента Временных сил ООН в Ливане, очевидно, что речь идет о совершенно ином формате и канале присутствия.
ВСООНЛ действуют исключительно в жестких рамках мандата ООН, пересмотреть которые не дадут, во-первых, непреодолимые разногласия между постоянными членами Совета Безопасности, а во-вторых, последовательное сокращение финансирования со стороны США при Трампе.
У Евросоюза необходимых коллективных вооруженных сил для таких задач за его пределами просто нет, как нет и единства стран-членов в оценках моральной стороны региональной политики Израиля и готовности ей содействовать в каком-либо виде. Париж и Рим, возможно, также не горят желанием вовлекаться в столь рискованное предприятие, хотя в недалеком прошлом, только став президентом, Макрон выступал с целой серией никем не востребованных миротворческих инициатив на Ближнем Востоке. По крайней мере, сейчас их заинтересованность — в том, чтобы Исламабадское соглашение работало, а нефть и другие ресурсы Персидского залива поступали на мировые рынки.
Логика же Трампа проста и неизменна: хочешь безопасности — плати. Поэтому сложившаяся в результате войны в Заливе ситуация на рынках рано или поздно должна была быть использована им для решения долгосрочной задачи вовлечения европейских государств в обеспечение общих интересов в сфере безопасности за пределами Европы. Подключив их к обеспечению режима безопасности на израильско-ливанской границе, американские дипломаты намерены тем самым не только укрепить фундамент Исламабадского соглашения, но и способствовать преодолению похолодания в израильско-европейских отношениях, возникшего на фоне войны в Газе, и вернуть себе инициативу на пространстве Большого Ближнего Востока.
Автор — сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, эксперт клуба «Валдай»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
