Этот год оказался урожайным на юбилеи в отношениях России и АСЕАН. Прошедший в Казани с 17 по 19 июня саммит стал уже пятым в истории взаимодействия сторон и первым за последние десять лет на российской земле — предыдущая встреча такого уровня состоялась в Сочи в 2016-м. Повод для нынешнего форума более чем солидный — 35 лет сотрудничества России и АСЕАН и в довесок к этому 30 лет диалогового партнерства. Чем не основание для торжественных мероприятий и не менее ярких заголовков в прессе.
Юбилейная символика — далеко не единственное, что привлекало внимание к встрече в Казани. Дополнительную интригу и повод для спекуляций создал параллельно проходящий саммит «Большой семерки» во Франции. Совпадение это или нет — вопрос второстепенный. Куда интереснее оказался контраст между двумя площадками по части повестки, сигналов и общего настроения. Пока на Западе в присущей для таких встреч атмосфере обвиняли Россию во всех смертных грехах, договаривались о новых пакетах санкций и запрете нашей нефти, в Казань приехали лидеры и высшие должностные лица одной из ключевых незападных мировых организаций. Здесь говорили о многополярности, сотрудничестве с РФ в сфере энергетики, безопасности, торговле. Вместо языка угроз — конструктив и обсуждение взаимных выгод.
В добавок ко всему многие гости буквально соревновались в симпатиях к России и ее культуре. Пока что абсолютным рекордсменом остается премьер-министр Малайзии Анвар Ибрагим, который еще во время прошлых визитов успел прославиться любовью к песне «Матушка земля». В Казани он вновь продемонстрировал знание российской и татарской культур, процитировав стихотворение классика Габдуллы Тукая «Тормыш» («Жизнь») в оригинале. Такую высокую планку другим странам АСЕАН превзойти будет непросто.
Еще недавно после российско-американских переговоров на Аляске в политический лексикон вошло выражение «дух Анкориджа». Возможно, после нынешнего саммита вполне уместно говорить уже о «духе Казани», который не выветрился из столицы Татарстана после проведения два года назад саммита БРИКС. Его тоже посетило немало официальных лиц из АСЕАН.
Главный итог нынешнего казанского саммита — сам факт его проведения и состав участников. Поэтому излюбленные штампы журналистов в духе «станет ли мероприятие прорывным» здесь не совсем уместны. Не потому, что саммит был провальным или скучным, а потому, что такие мероприятия выполняют совершенно другую функцию.
Саммиты Россия – АСЕАН или БРИКС ни в коем случае не нужно путать с бизнес-миссиями и деловыми форумами по типу ПМЭФ, ВЭФ и многих других. Здесь не выписывают чеки и не заключают многомиллиардные сделки. Всё, что вы можете увести с площадки — это кулуарные договоренности и размышления на будущее. Но именно в этом и заключается их основная добавленная стоимость. Саммит Россия – АСЕАН — это в первую очередь и только дипломатическая площадка.
Главный эффект от саммита — стратегический и репутационный. Визит большого числа лидеров развивающейся Азии, включая ключевых партнеров и союзников США, стал мощным сигналом для всего мира. Очевидно, что в Юго-Восточной Азии Россию не считают изгоем и открыто стремятся к диалогу. Особенно показательным стал первый визит в РФ в официальном статусе президента Филиппин Фердинанда Маркоса – младшего и премьер-министра Сингапура Лоуренс Вонг.
И если для филиппинского президента приезд в Казань — во многом часть бюрократических обязательств в силу председательства Манилы в АСЕАН, то прибытие Вонга действительно интересно. Сингапур единственная из членов АСЕАН ввела санкции против России и открыто осудила ее действия на Украине. Но казанский саммит показал, что эти неудобные политические нюансы в связке с очевидным давлением со стороны Запада вовсе не помешали Вонгу отправиться в Казань, растекаться в широкой улыбке, пожимая руку российскому президенту Владимиру Путину и провести с ним отдельную встречу. Именно с Сингапура, куда лично приезжал глава РФ в 2018 году, берет начало стратегическое партнерство между Россией и АСЕАН.
Кроме того, прошедший саммит — удачное место для сверки часов по наиболее актуальным для двустороннего диалога вопросов и дополнительный канал для приватных переговоров на уровне глав государств. Традиционно большая часть этих контактов остается непубличной. Скорее всего, мы не узнаем, что же такого они обсуждали в режиме тет-а-тет. Это не означает, что подобные «летучки» не приведут к конкретным для обеих сторон результатам. Именно такие переговоры зачастую и становятся основой для решений, которые проявляются спустя месяцы и даже годы.
А уже всё остальное, включая Казанскую декларацию, совместные заявления по энергетике и культуре, а также Комплексный план действий на 2026–2030 годы, — результат вторичный. Поэтому главный итог саммита стоит измерять не количеством подписанных бумаг, а числом лидеров, которые сочли необходимым приехать, встретиться и провести переговоры с российским руководством. В современной международной политике, где дефицит доверия стал новой нормой, это уже немало. С Россией хотят работать, и ее ждут в Юго-Восточной Азии. Что касается самой Казани, она медленно, но верно становится неформальной штаб-квартирой новой многополярности.
Автор — политолог, кандидат политических наук, заместитель директора ЦКЕМИ НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
