Китайский председатель Си Цзиньпин прибыл в Пхеньян с двухдневным визитом. Этот саммит стал седьмым для глав КНР и КНДР, в том числе вторым, проведенным непосредственно на северокорейской земле. В сегодняшних реалиях стремительно меняющегося геополитического ландшафта анализ начавшихся контактов позволяет понять, куда именно движется ось Пекин – Пхеньян. В поездке китайского лидера сопровождают супруга Пэн Лиюань, а также представительная делегация, в состав которой вошли видный деятель ЦК КПК Цай Ци и министр иностранных дел Ван И.
В преддверии переговоров медиа КНР традиционно описывают двусторонние отношения в исключительно комплиментарных выражениях. Пекин охотно апеллирует к истокам северокорейско-китайской дружбы, общему историческому опыту совместной революционной борьбы и социалистического строительства. В ход идут почти семейные образы, подчеркивающие прочность фундамента отношений, заложенного лидерами старших поколений.
Северокорейские государственные СМИ всегда отвечают взаимностью: главная газета КНДР «Нодон синмун» регулярно отмечает «непобедимость» союза и «кровные узы». Такой оптимистичный настрой транслируется и на высшем уровне. В недавнем поздравительном письме Си Цзиньпина в адрес Ким Чен Ына по случаю его переизбрания на пост главы Государственного совета четко прослеживалась нацеленность на развитие отношений в интересах благосостояния народов двух стран.
Однако возникает закономерный вопрос: будут ли реальные результаты взаимодействия соответствовать «медовому» тону официальных публикаций? Практика показывает, что за идеологической риторикой скрывается жесткий прагматизм. Китайская сторона уже обозначила сферы практического сотрудничества: сельское хозяйство, строительство, научно-технологическое развитие и здравоохранение. Для Пхеньяна эти направления остаются в очевидном приоритете. При этом показательно, что в официальных коммюнике не упоминается туризм. В экспертном сообществе вопрос: откроет ли КНДР свои курорты для китайских групп или же россияне пока будут оставаться единственными, кому доступны новые северокорейские объекты?
Впрочем, контекст, в котором развиваются двусторонние отношения, кардинально изменился со времени последнего визита Си Цзиньпина в Пхеньян в 2019 году. КНДР сегодня гораздо больше уверена как в своих экономических возможностях, так и в собственном оборонном потенциале, продемонстрированном в развитии ракетной программы и в закрепленном ядерном статусе. К тому же с тех пор значительно укрепились отношения Пхеньяна с Москвой. С 2022 года российско-северокорейские связи интенсифицировались в целом спектре сфер, включая те же сельское хозяйство, науку и медицину.
Центральным событием этого сближения стало подписание Договора о всеобъемлющем стратегическом партнерстве между РФ и КНДР в 2024 году. Важнее всего, что уже нашла практическое применение ст. 4 этого документа, предполагающая оказание военной помощи партнеру в случае вооруженного нападения. Участие военнослужащих Корейской народной армии в освобождении территорий Курской области было реализовано как раз в рамках ее действия. Таким образом, к нынешним переговорам с КНР Пхеньян подходит со значительно выросшими международно-политическими активами.
В то же время, что касается документальных основ северокорейско-китайских отношений, тут ситуация не столь однозначна. С одной стороны, стороны связывает Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной обороне, подписанный еще в 1961 году. Для КНР это уникальный, до сих пор действующий юридический документ подобного рода. Он также предполагает предоставление военной помощи в случае нападения на одну из сторон, взаимные консультации, экономическую и техническую помощь в строительстве социализма. Однако, как можно заметить, нынешний год для этого договора юбилейный, 65-й. В контексте того, что РФ и КНДР уже обновили документ, определяющий рамки их двусторонних отношений, разумеется, всех интересует вопрос о том, не будет ли сделан аналогичный шаг в отношениях с КНР. Не стоит ли ожидать в ближайшем будущем подписания нового договора — тем более что текст соглашения 1961-го содержит явно устаревшие пункты, больше не отвечающие интересам как минимум Пхеньяна. Речь, конечно, не о социалистическом строительстве — оно, напротив, по-прежнему находится в центре внимания, как уверяют обе стороны. В данном случае к историческим реликтам можно отнести ст. 6, в которой говорится об объединении Кореи на мирной и демократической основе.
Подписание нового договора могло бы еще сильнее увеличить вес КНДР в международном пространстве — и в то же время показать, что Китай не считает ядерный статус Пхеньяна препятствием для столь решительных шагов. В этом смысле нынешние отношения Северной Кореи с Россией пока выглядят более осмысленными и определенными.
С учетом недавней встречи Си Цзиньпина с президентом России Владимиром Путиным приезд лидера КНР в Пхеньян может дать почву для поутихших было разговоров о формировании стратегического треугольника РФ – КНР – КНДР. Такая структура, как считают некоторые эксперты, могла бы стать мощным противовесом военно-политическому треугольнику США – Япония – Республика Корея.
Хотя еще в недавнем прошлом разговоры о трехстороннем российско-китайско-северокорейском сотрудничестве казались скорее чисто умозрительной химерой, не исключено, что появление такого альянса станет в некотором смысле самосбывающимся пророчеством — с учетом общей региональной динамики. Впрочем, пока — даже несмотря на очевидное наличие общих международно-политических ценностей и явное несогласие с западоцентричностью миропорядка — на практике всё же далеко до реального появления полноценного трехстороннего союза.
Автор — старший преподаватель Восточного факультета ГАУГН, приглашенный преподаватель МГИМО, НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
