«Уже обсуждаем внедрение карты «Мир» с Таиландом, Сингапуром и Малайзией»
Уже через пару недель станет ясно, в каких странах россияне смогут расплачиваться картой «Мир» без лишних сложностей. Переговоры о ее внедрении идут с одними из самых популярных туристических направлений — Таиландом, Сингапуром и Малайзией. Об этом рассказал в интервью «Известиям» на ПМЭФ президент Торгово-промышленной палаты Сергей Катырин. Но этим международная повестка бизнеса не ограничивается: иностранные компании, в том числе из США, продолжают интересоваться возвращением на наш рынок. Как предприниматели справляются с новой волной напряженности на Ближнем Востоке и почему настороженно относятся к цифровому рублю — в интервью «Известиям».
«Все банки стараются выйти на международный уровень»
— На ВЭФ-2025 вы говорили нам, что большинство из 10 стран АСЕАН готовы принимать карты «Мир» у себя и заинтересованы в увеличении турпотока. Кто это обсуждает? На каком этапе дискуссии?
— Уже обсуждаем внедрение карты «Мир» с Таиландом, Сингапуром и Малайзией. Говорить о том, что мы уже находимся на финишной прямой, пока преждевременно. Но, по крайней мере, такой разговор идет.
В отличие от стран, где карты «Мир» работают полноценно, есть государства, где их использование ограничено. Например, где-то можно снять деньги, но нельзя оплатить покупки, а где-то, наоборот, оплатить можно, а снять наличные — нет.
Поэтому и у нас, и у принимающей стороны есть заинтересованность в том, чтобы карты работали полноценно. Понятно, что чем удобнее платежная инфраструктура, тем больше денег туристы оставляют во время отдыха. Мы славимся по всему миру тем, что у нас самый дорогой турист — он больше всего денег оставляет, когда приезжает отдыхать.
Пока преждевременно делать какие-либо прогнозы, но надеюсь, что в ближайшее время этот вопрос будет решен. В этом году в Казани пройдет форум «Россия – АСЕАН». Думаю, что после него уже можно будет более точно говорить о том, на каком этапе находится работа.
— Какие основные барьеры в том, чтобы реализовать эту программу?
— В первую очередь речь идет о барьерах, связанных с санкциями — как первичными, так и вторичными. Естественно, банки опасаются таких ограничений.
Причем это касается не только банковских карт. Речь идет в целом о многих вопросах, связанных с финансированием и взаимодействием с зарубежными финорганизациями. Сейчас практически не осталось банков, которые бы работали только на каком-то ограниченном пространстве. Все банки стараются выйти на международный уровень.
А на глобальном уровне угроза вторичных санкций уже становится риском непосредственно для бизнеса и банков. Поэтому все стараются выстраивать работу таким образом, чтобы минимизировать возможный ущерб в случае введения ограничений.
«Если компания никак не связана с нефтью и газом, то компенсировать потери из-за ближневосточного конфликта ей нечем»
— С конца февраля в Персидском заливе разгорается новый виток конфликта. Как такая ситуация уже повлияла на российский бизнес? Какие есть угрозы?
— Как это часто бывает — у медали две стороны, и в данном случае ситуация такая же. Конфликт привел к росту цен на нефть, газ и другие энергоносители. В отдельные моменты цена на сырье поднималась выше $100 за баррель, сейчас она ниже. Однако многие предполагают, что, если конфликт продолжится, котировки могут вновь приблизиться к этой отметке. В этом плане российские компании, занимающиеся экспортом энергоресурсов, получают дополнительный доход.
С другой стороны, ситуация наносит ущерб предприятиям, работающим на международных рынках. Например, замедляется логистика. Мы торгуем не только нефтью и газом: в Россию идут контейнерные перевозки, поставляются различные товары.
Во-вторых, здесь более грустно, потому что меняется стоимость фрахта, заметно дорожает страхование грузов. В результате расходы на логистику становятся серьезной нагрузкой на предприятия.
Сейчас сложно давать какие-то оценки — у каждой компании ситуация складывается по-своему. Если компания никак не связана с нефтью и газом, то компенсировать потери из-за ближневосточного конфликта ей нечем: она несет убытки из-за подорожания логистики.
«Отношение бизнеса к внедрению цифрового рубля осторожное»
— Нагрузка на бизнес идет и со стороны Центробанка. В конце марта Эльвира Набиуллина заявила, что массовое внедрение цифрового рубля с 1 сентября 2026 года не затронет граждан: процедура коснется только банков и торгово-сервисных предприятий. Готовы ли к этому компании? Будете ли вы просить отсрочку? Видите ли вы в этом какие-то риски?
— Есть вещи, последствия которых можно достаточно точно просчитать. В таких случаях действительно можно сказать, что в том или ином направлении двигаться опасно. Например, сейчас идут дискуссии вокруг электронных транспортных накладных. Понятно, что их повсеместное внедрение, особенно в сельской местности, вызывает большие вопросы. Здесь возможные последствия достаточно легко прогнозируются.
Но есть и вещи малопрогнозируемые. Мне кажется, что Центральный банк в этом вопросе достаточно аккуратно движется: сначала ограниченное число банков, затем крупные компании, которые будут внедрять цифровой рубль.
Поэтому отношение бизнеса к внедрению цифрового рубля осторожное. Я не могу сказать, что оно однозначно отрицательное или, наоборот, исключительно позитивное.
Компании пока не до конца понимают, как именно будет работать цифровой рубль, какие преимущества он даст и какие могут возникнуть сложности, какими будут результаты его внедрения. Особенно учитывая, что компании, которым предстоит работать с цифровым рублем, взаимодействуют прежде всего с людьми, а граждане пока еще не начали массово пользоваться этим инструментом.
— Как это будет работать?
— Вопросы, конечно, возникают. Например, предприятия пытаются понять, как будет выстроена работа. Поэтому отношение пока остается достаточно осторожным.
При этом хочу подчеркнуть: у компаний нет ни однозначного неприятия, ни безусловного восторга от цифрового рубля. Скорее речь идет о взвешенном и осторожном подходе.
Думаю, когда начнется практическая работа и станет понятно, как цифровой рубль функционирует — как для компаний и банков, так и для граждан, — тогда уже можно будет делать более определенные выводы и формулировать конкретные предложения.
— Поможет ли его внедрение обелить экономику?
— Думаю, что да. Мы ведь не первые и, полагаю, не последние, кто занимается развитием такой формы валют. Уже есть цифровой юань. Насколько я знаю, этим направлением занималась и Индия. Многие государства над этим задумываются.
На это смотрят еще и с точки зрения возможностей обмена цифровыми валютами в международных отношениях. У зарубежных коллег уже есть определенный опыт, который можно изучать. Поэтому будем смотреть и делать выводы.
«Пока что преждевременно говорить о том, что кто-то массово собирается возвращаться на российский рынок»
— Сейчас всё еще обсуждается возможность возвращения иностранных компаний в Россию. Есть ли уже реальные заявки? Из каких отраслей и стран эти предприятия? Не подорвет ли это усилия по импортозамещению, в которое уже вложено много денег?
— Когда государство и деловые объединения призвали компании активнее заниматься импортозамещением, создавать производства и условия для того, чтобы страна не осталась без необходимых комплектующих, услуг и технологий, бизнес сразу задавал вполне логичный вопрос: «Хорошо, мы сейчас вложим средства, начнем развивать эти направления. А что будет, если завтра компании, которые сбежали, вернутся? Вы их снова примете, а мы к этому моменту даже не успеем окупить свои инвестиции. Как вы с нами будете поступать?»
На мой взгляд, пока преждевременно говорить о том, что кто-то массово собирается возвращаться на российский рынок. Консультации действительно идут. В том числе через наших зарубежных представителей — у нас работают представители примерно в 40 странах. Через них компании и их представители прощупывают ситуацию, пытаются понять, как могут развиваться события и на каких условиях это может происходить.
— А из каких стран сейчас больше поступает таких прощупываний?
— Например, Соединенные Штаты. Я недавно в Дубае встречался с президентом Американской торговой палаты в России Робертом Эйджи и предпринимателями из США. Не только с теми, кто работает здесь — а таких компаний у нас больше тысячи, — но и с теми, кто пока прощупывает ситуацию: как это будет, как можно вернуться или войти на рынок.
Как мы уже неоднократно говорили, нужно смотреть, как иностранные компании уходили и какой урон они нанесли экономике РФ. Если уход был более лояльный — многие компании старались передать бизнес российским менеджерам, чтобы они продолжили деятельность, — тогда, возможно, для них должен быть более мягкий вход с минимальными затратами, материальными, моральными и организационными.
«Проблемой для малого бизнеса остаются неплатежи со стороны крупных компаний»
— 1 октября 2025-го в России заработали кредитные каникулы для МСП и самозанятых. Насколько часто банки отказывают в предоставлении каникул бизнесу? Можно ли сказать, что из-за этого механизм полноценно не работает? На ваш взгляд, как стоит усовершенствовать механизм?
— Во-первых, это очень рабочий механизм, и мы, естественно, выступаем за его продление — и сейчас, и в дальнейшем. Понятно, что банкам, может быть, не очень хочется предоставлять такие каникулы, но для нас важно сохранить компании и рабочие места.
Большинство заемщиков предпочитают реструктуризацию кредитов, переносят сроки погашения задолженности. Но не везде это проходит гладко — предприниматели жалуются, что некоторые банки всякие козни устраивают. Они официально вроде бы не отказывают, но требуют предоставить дополнительные документы, доказать те или иные обстоятельства.
Есть пожелание, чтобы все банки одинаково подходили к реализации этого механизма. Если есть решение на уровне правительства, то оно должно исполняться всеми участниками единообразно, без дополнительных трактовок.
— ЦБ снижает ключевую ставку очень осторожно. Как себя в связи с этим сейчас ощущает российский бизнес? Многие представители бизнеса и эксперты уже прямо заявляют об опасениях переохлаждения экономики. Как вы видите ситуацию?
— Да, я, как и многие эксперты, вижу эту ситуацию. Во-первых, это снижение не столько влияет на экономику как таковую, сколько выступает сигналом о том, что ЦБ в принципе настроен на снижение. Ситуацию на рынке это пока существенно не меняет.
К сожалению, если говорить о секторе МСП, то 97% опрошенных компаний испытывают сложности в сложившихся условиях. Более 5% предприятий уже закрыли свое дело.
Ситуация действительно непростая. Еще одной проблемой для малого бизнеса остаются неплатежи со стороны крупных компаний: малый бизнес выполняет заказы, но оплату за заказ иногда приходится ждать очень долго. В то же время оборотных средств не хватает, кредиты дорогие, и это становится серьезным ударом по таким предприятиям.
Сейчас правительством создан специальный штаб под руководством министра экономического развития Максима Решетникова. Заседания проходят еженедельно, в том числе рассматривались конкретные кейсы крупных компаний и объемы неплатежей. Важно не допустить, чтобы ситуация развивалась нарастающим комом.
«Всегда действует баланс: если одним выгодно, то для других это, соответственно, минус»
— В последние месяцы рубль планомерно укреплялся. Какие риски вы в этом видите?
— Крепкий рубль означает минимизацию доходов от экспортной выручки. Если от доллара за 100 рублей бюджет серьезно пополнялся, то сейчас с курсом около 70–75 за доллар ощущается разница. При этом я не уверен, что «американец» за 100 рублей — это оптимальный вариант.
— На ваш взгляд, какой курс оптимален?
— Мне кажется, это где-то 80–85 рублей за доллар. Такой уровень может в большей степени устраивать и экспортеров с точки зрения получения выручки, и импортеров — как достаточно комфортный курс для покупки. Потому что здесь всегда действует баланс: если одним выгодно, то для других это, соответственно, минус.
Думаю, к осени ситуация в какой-то степени стабилизируется. Не в смысле возврата к 100 рублям, но, возможно, рубль немного ослабнет и приблизится к уровню около 80.
