«На летнюю Олимпиаду – 2028 мы можем пойти полноценной национальной командой»
Идет активная работа над допуском российских спортсменов на мировую арену с использованием национальных атрибутов. Министр спорта РФ Михаил Дегтярев 4 июня на полях Петербургского международного экономического форума рассказал «Известиям» о том, в каких еще видах спорта будут допущены российские спортсмены на соревнования и будут ли в дальнейшем установлены лимиты на легионеров в Российской премьер-лиге (РПЛ).
«Еще несколько видов спорта вскоре смогут выйти на соревнования с национальной атрибутикой»
— Российский спорт начинает возвращаться на международную арену. Наши спортсмены могут использовать национальные атрибуты. Какие виды спорта, помимо фехтования и единоборств, добавятся?
— Еще пара видов спорта скоро будет. Анонсировать пока нельзя. Это же может нарушить договоренности и процесс. Но хорошие новости будут. Они будут нарастать. Всё это — результат планомерной работы по дипломатическому, юридическому и политическому урегулированию.
Мы в разных федерациях используем разные подходы. Возьмем зимние виды, например лыжные гонки. Мы в суде отстояли право наших спортсменов быть допущенными до Олимпийских игр и Паралимпийских тоже. То есть вот если бы решения суда по лыжам не было, у нас был бы только один знаменосец, флаг и ноль спортсменов на Паралимпиаде.
Это шестеро героев, которые принесли третье место в общекомандном зачете, с чем мы их поздравляем и гордимся. Это решение двойное: и суд, и голосование Паралимпийского комитета. По некоторым видам просто здравый смысл и лоббизм такой здоровый помогают. Встречаемся я или президенты национальных федераций по разным видам спорта и вместе ведем переговоры, убеждаем.
Мы приводили в пример агрессию США и Израиля на Иран. Нам, как это ни странно, в переговорном таком процессе это помогло, потому что это вскрыло настолько очевидные двойные стандарты, что мы на любой встрече говорим: «Ребят, мы не хотим исключения Израиля и Америки, но объясните разницу». Таких голосов в мире всё больше, нам это помогает. А нарушение перемирия олимпийского, которое нам вменили в 2022-м, МОК сам дезавуировал, когда выпустил заявление, что агрессия против Ирана во время Паралимпийских игр в Милане не является нарушением Олимпийской хартии.
Так что вот так и работаем: дипломатия, политические и юридические переговоры. У нас сильная команда в Швейцарии, которая работает в Олимпийском комитете.
— Как вы оцениваете первое выступление на Паралимпиаде с гимном и флагом наших спортсменов? Насколько им было, может быть, непросто в таких условиях?
— Итальянские власти даже выпустили заявление, что могут визы им не дать. Но они просто не в курсе, что спортсмены уже были в Италии давно. Мы их туда заслали, и они готовились с другими шенгенскими визами.
Эти пакости мелкие влияют, конечно. Некоторые страны будут нам гадить. С этим бороться можно только напором и хитростью военной, что мы и делаем. Поэтому они под давлением колоссальным выступили, взяли третье место после Китая и Америки, которые были в составе 70–80 атлетов, а наших было шестеро.
«На летнюю Олимпиаду – 2028 мы можем пойти полноценной национальной командой»
— В 2028 году пройдет летняя Олимпиада в Лос-Анджелесе. Какие у нас перспективы? По каким видам спорта и какие представительства там могут быть?
— 42 вида спорта в программе. 22 вида начинают отбор летом. Вот сейчас, в июле, и уже пошли очки, места, квоты по разным видам спорта. У нас, в принципе, из этих 22 проблемы пока, и мы их обсуждаем с МОК. Трудности касаются командных видов спорта — волейбол и баскетбол. В остальных все будут начинать отбираться.
По каждому виду у нас программа утверждена актом министерства, и мы двигаемся по графику. Плюс мы подписали еще в прошлом году программу подготовки к Лос-Анджелесу, комплексную, вместе с ФМБА, с РУСАДА, это наше антидопинговое агентство. И у нас все траектории понятны. Поэтому мы подойдем к Лос-Анджелесу, мой прогноз, если всё так будет, как мы сейчас запланировали и делаем, полноценной национальной командой.
Может быть, один-два командных вида выпадут, просто в силу того, что не успеют набрать очки. Но и на этот счет, в принципе, есть оговорки в регламентах. В экстренных ситуациях можно и уайлд-кард попросить. Мы над этим поработаем. Если будет совсем уж несправедливо, что из-за недопуска наша сильнейшая команда, например по баскетболу, не поедет. Поэтому будем работать по всем.
— Какие прогнозы вы можете дать по поводу зимних Олимпийских игр в 2030 году во Франции?
— Боремся везде. Там сложнее. По лыжной федерации мы отстояли свое право, а в биатлоне пока глухо. В хоккее лед тронулся. Это тоже наша установка была. Федерация хоккея готовится к судам. По их регламенту, перед судом надо попробовать счастье в дисциплинарном комитете, то есть внутри организации. Мы только подали, они сразу же отменили все решения по недопуску хоккеистов. Но это не значит автоматически, что они допущены. Требуется теперь новый руководящий орган собрать, обсудить, но уже такого негативного отношения не будет.
Мы только что встречались здесь на полях с главой Федерации легкой атлетики Петром Фрадковым, он мой заместитель в Олимпийском комитете. Договорились так: если вот сейчас в июле Совет мировой атлетики не допустит наших до отбора в Лос-Анджелес, то мы идем в суд. Всё готово, наши юристы в Лозанне уже с исками, потому что эта позиция, конечно, абсолютно неприемлемая в мировой атлетике.
Она является отражением мировоззрения, умозаключения, комплексов где-то, наверное, президента этой организации, британца Лорда Коу, который наотрез говорит: «Пока на Украине будет спецоперация проводиться, мы никого не допустим». На основании чего он так решил? Если другие виды отделяют спорт от политики и понимают, что спортсмен не отвечает за действия правительства, то в легкой атлетике такая вот русофобская позиция. Но мы ее будем ломать через суды.
«Новый президент МОК настроена на восстановление целостности мирового спорта»
— Какие вы чувствуете настроения мировых спортивных чиновников со сменой руководства в МОК? Сейчас как вы с новой руководительницей взаимодействуете?
— Нормально.
— Чувствуете ли потепление?
— Надо на дела смотреть. Мы видим, что процесс идет. Не увидеть в этом личного стремления к нормализации в мировом спорте главы всего мирового спорта нельзя. Конечно, есть позиция. [Президент МОК Кирсти] Ковентри сама спортсменка — раз, она бывший министр — два. Она мой визави из Зимбабве.
Она прекрасно понимает, как всё устроено. В целом ее настрой мы знаем. И она настроена на восстановление целостности мирового спорта. А что такое целостность? Когда все участвуют, независимо от политической конъюнктуры, денег, войн, еще чего-то. Спорт должен объединять, поэтому мы чувствуем ее такой подход.
Президент Международного олимпийского комитета Кирсти Ковентри
Есть постоянные контакты и дипломатическая работа с нашей стороны, то есть можно же сидеть в Москве и взывать к топору, как это было раньше. Называть спортсменов иноагентами, что-то там еще, бомбы какие-то грозить сбросить на кого-то. Ну это же дикость. От спортивного функционера такое звучать не может в принципе.
Во-первых, мы изменили подход вообще к коммуникациям с мировыми федерациями и руководствами спорта. Во-вторых, начали ездить. И к нам ездят. Вот сейчас приехал член МОК.
Надо занимать прагматичную, миролюбивую позицию. К топору взывать не надо в спорте, это глупость. Желать отстранения другим странам не надо. Надо исключительно проповедовать то, на чем мы стоим и о чем наш президент [Владимир Путин] постоянно говорит. На олимпийских ценностях. А это дружба равная и возможность соревнования. Счет на табло, ты чемпион. Всё.
«Надеемся, что клубы начнут «подписывать» толковых россиян и перераспределять деньги»
— Для РПЛ вы вынесли очень важное решение.
— Да, ограничил иностранцев. На одного.
— Решение, которое очень ждали от вас многие. Но почему-то некоторые посчитали, что это очень осторожное по количеству легионеров решение.
— Ну тоже здесь рубить с плеча не надо. Даже это решение привело к «землетрясению». Мы целые годы это всё слушали, записывали, смотрели, кто куда побежал, что хочет вообще от жизни. Но в итоге приняли в коммуникации с клубами такое решение постепенное.
На одного снизится количество легионеров со следующего сезона: семь на поле, не больше. И посмотрим через год, приведет ли это к тому, что клубы озаботятся воспитанием, начнут «подписывать» ребят, толковых россиян и перераспределять деньги. Потому что это был мой аргумент, который я высказывал им на всех собраниях: «Ребят, ну так нельзя». Больше 120 млрд суммарно бюджета клубов РПЛ, а на детско-юношеский спорт академии выделяют семь. Маловато.
— Притом что эти клубы во многом и государственные компании еще финансируют.
— Мало того что там государственные деньги, в этих 120, там больше 70, под 80. Так вы же детей-то сами в академиях растите. А почему так мало тратим? Больше тратим — значит, больше детей можно охватить, больше выехать на соревнования, их обкатать, обеспечить медициной, учебой, родителям помочь, в конце концов. Это тоже важно.
— Как реагируют клубы и спонсоры?
— С трудом. Когда поняли, что это неизбежно, у нас диалог пошел. Весь год мы будем продолжать коммуницировать, с уважением отношусь ко всем клубам, руководству, спонсорам. Это отдельный мир, жанр футбола, он самый медийный, самый такой капиталоемкий. Но курс государства можно указать через регулирующее воздействие на число легионеров на поле.
— По лимитам еще будут какие-то изменения в будущем?
— Возможно. Я же говорю, мы через год вернемся. Пока восемь было, стало семь. И он бессрочный. Будут ли еще ступеньки до 6, 5 — посмотрим. Может, они сами попросят.
