Апелляционная палата Кишинева 28 мая наконец поставила точку (или хотя бы многоточие) в громком деле башкана Гагаузии Евгении Гуцул. Она оставила в силе решение суда первой инстанции, которым глава молдавского региона была приговорена к семи годам лишения свободы. Ей вменили незаконное финансирование политической партии.
Согласно обвинению, с 2019-го по 2022 год Гуцул участвовала в неформальной логистике денежных средств из Москвы — как авиационным, так и наземным транспортом. Эти ресурсы направлялись на продвижение партии «Шор», деятельность которой на тот момент уже была запрещена в стране, а сам процесс финансирования, по версии следствия, обходил официальный учет. Кроме того, Гуцул инкриминируют получение от преступной группы почти 43 млн леев — за проверку списков и выплаты участникам акций, организованных той же партией. Сама она свою вину отрицает и называет происходящее «политически мотивированным решением». В молдавской традиции в последние несколько лет этот аргумент стал уже почти обязательным ритуальным элементом.
Дело Гуцул, безусловно, служит своеобразным индикатором текущего состояния молдавской судебной системы. Для полноты картины стоит упомянуть дело Думитру Вартика — теперь уже бывшего члена правящей партии «Действие и солидарность» (ПДС) и экс-вице-председателя Хынчештского района. Его обвиняют в том, что он систематически подвергал насилию свою жену, что в итоге привело к ее самоубийству. Спустя два месяца после трагедии фигурант находится под следствием и под подпиской о невыезде, а их общие дети продолжают проживать с ним, несмотря на тяжесть выдвинутых обвинений.
Важный нюанс: уголовный характер дело Вартика приобрело только после широкого общественного резонанса, причем как со стороны пророссийски настроенной аудитории, так и блогеров и граждан, поддерживающих проевропейский вектор. Недовольство избирательностью правоприменения становится всё более заметным: население Молдавии начинает пристальнее следить за действиями ПДС. И действительно, дисбаланс вызывает вопросы: почему с политической оппозицией можно работать «по программе максимум», а с бывшим соратником, несмотря на летальный исход и тяжесть инкриминируемых деяний, — заметно мягче?
Впрочем, маловероятно, что в ближайшее время молдавские власти пойдут на отмену автономии Гагаузии. Парламент не состоит исключительно из представителей ПДС, и здравый смысл всё еще присутствует у депутатов. Одного президентского решения для такого шага недостаточно. Гораздо более реалистичный сценарий — последовательное выдавливание неудобной оппозиции как политического класса. И здесь ПДС, надо отдать должное, действует достаточно последовательно. При этом следует признать: Гагаузия в меньшей степени подвержена западному грантовому влиянию, чем, скажем, Приднестровье, где программы субсидий от западных стран чувствуются значительно отчетливее.
Говоря о Приднестровье, не стоит предполагать, что республика окажется под аналогичным давлением со стороны Кишинева. Нынешний «серый» статус на международной арене парадоксальным образом удобен всем: и самой ПМР, и Республике Молдова, и Украине. Приднестровские власти, в свою очередь, в последнее время не демонстрируют громкого возмущения и не заявляют о стремлении немедленно примкнуть к одной из внешних сил. А в контексте нового закона РФ об упрощенном порядке получения гражданства для жителей ПМР все стороны остаются, как ни цинично это звучит, в плюсе.
Кроме Евгении Гуцул. Ей при сохранении нынешнего вектора молдавской власти предстоит отбыть еще как минимум шесть лет за то, что в Молдавии категорически запрещено оппозиции, но, судя по практике, вполне допустимо для правящей партии ПДС.
Автор — аналитик Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
