Во время четырехдневного визита в Китай (24–28 мая) президент Сербии Александр Вучич сделал заявление, которое мгновенно попало в заголовки мировых СМИ — политик не исключил возможности скорой отставки. Для многих это стало неожиданностью, хотя определенные предпосылки для такого шага были. В Сербии не удается остановить массовые протесты — в частности, Белград проводил сербского президента в Поднебесную многотысячным митингом на площади Славия в центре столицы.
Оппозиция обвиняет власти в коррупции и кумовстве, экономических трудностях, а также в трагедии на вокзале города Нови-Сад в ноябре 2024 года. Правящую партию регулярно критикуют за непрозрачность решений и связи с бизнесом. Протестующие требуют отставки ряда министров и проведения независимых расследований. Рост цен на энергоносители и продукты питания усиливает социальное напряжение. Многие граждане считают, что правительство не справляется с кризисом. Акции, которые собирают десятки тысяч человек, проходят под лозунгами «Сербия против насилия». Протестующие организуют марши, перекрывают дороги и устраивают сидячие забастовки у административных зданий.
Александр Вучич занимает пост президента с 2017 года — до этого он возглавлял правительство. Сербская прогрессивная партия (СПП) доминирует в политике страны уже более десяти лет. За это время Вучич зарекомендовал себя как прагматичный лидер, который балансирует между интеграцией в ЕС и сохранением тесных связей с Россией, развивает сотрудничество с Китаем, включая инфраструктурные проекты в рамках инициативы «Один пояс — один путь». Он проводит рыночные реформы, но сталкивается с критикой из‑за усиления авторитарных (по мнению протестующих) тенденций. Оппозиция обвиняет Вучича в ограничении свободы СМИ, давлении на несогласных и создании вертикали власти. Сам президент отвергает эти упреки, связывая их с попыткой дестабилизации ситуации в стране.
Заявление об отставке имеет несколько объяснений. Во-первых, это может быть тактический ход. Президент мог использовать эту фразу, чтобы снизить накал протестов, переключить внимание СМИ, проверить реакцию элит и общества на перспективу его ухода. Хотя нельзя исключать, что Вучич может действительно рассматривать отставку как способ «перезагрузить» систему и предложить нового кандидата от правящей партии, чтобы избежать эскалации кризиса, если протесты продолжат набирать обороты, либо сосредоточиться на других задачах (например, на роли лидера партии).
Реакция на слова Вучича оказалась неоднозначной: оппозиция призвала его не тянуть с решением и немедленно подать в отставку. Лидеры протестов заявили, что это станет первым шагом к переменам. Правящая партия пока воздерживается от комментариев. Источники в окружении президента отмечают, что окончательное решение еще не принято.
Потенциальный уход Вучича может привести к досрочным выборам и перераспределению сил в скупщине, усилению влияния проевропейских партий и даже к корректировке внешнеполитического курса, в том числе в отношениях с Россией и Китаем. Бизнес при этом небезосновательно опасается, что политическая неопределенность ударит по инвестициям. Курс сербского динара уже продемонстрировал волатильность после этой новости.
Впрочем, пока рано говорить о неизбежности отставки. Вучич известен умением маневрировать в кризисных ситуациях, и его заявление может оказаться частью более сложной стратегии. Однако сам факт, что президент заговорил о возможном уходе в условиях протестов, говорит о серьезных вызовах, стоящих перед Сербией.
Если Вучич действительно покинет пост, то это запустит процесс формирования временного правительства и назначения даты голосования. Борьба может развернуться между преемником от Сербской прогрессивной партии и объединенной оппозицией, которая попытается выдвинуть общего кандидата (блок «Сербия против насилия»). Вместе с тем дружественный курс в отношении России с большей долей вероятности будет сохранен практически при любом исходе потенциальных будущих выборов.
Сербия — в своем роде уникальная европейская страна, где антироссийский курс невозможен априори — он будет означать политическое самоубийство. Здесь слишком сильна историческая память для того, чтобы сиюминутная политическая конъюнктура могла бы направить страну на деструктивный враждебный курс в отношении РФ, выгодный определенным внешним силам, но никак не самому Белграду.
Президент между тем способен пойти на частичные компромиссы: кадровые перестановки в правительстве, запуск диалога с протестующими, обещания реформ в разных сферах. Наконец, Вучич может затягивать решение, оставляя ситуацию в подвешенном состоянии, чтобы сохранить рычаги влияния и дождаться спада протестной активности.
Заявление Вучича — не просто личная декларация, а симптом более глубоких процессов в сербском обществе. Протесты показали, что значительная часть граждан требует изменений, а политическая система сталкивается с необходимостью адаптироваться к новым запросам. Каким бы ни оказался итог, ситуация вокруг президента Сербии будет оставаться в центре внимания еще долгое время. От того, как разрешится этот кризис, зависит не только будущее страны, но и баланс сил в регионе в целом.
Если усилится европейский крен Сербии в случае прихода либеральных сил, то это, несомненно, негативно скажется на отношениях Белграда как с РФ, так и с КНР, хотя полного разрыва связей, конечно, не произойдет. Но Сербия может активнее начать закупать американские и европейские энергоносители, охотнее идти на уступки Брюсселю по вопросу самопровозглашенного Косово. Кроме того, Белград способен пойти даже на легкое сближение с НАТО — недавно состоялись первые военные учения Сербии с Североатлантическим альянсом. В общей сложности дружеские российско-сербские отношения могут столкнуться с серьезным испытанием. И если Москва не сможет предложить конкретные проекты Белграду, а там не воспримут их предельно серьезно, воспоминаний об историческом прошлом может не хватить для сохранения связей на нынешнем уровне.
Автор — программный менеджер РСМД
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
