«Думаю, что дело в украинском конфликте идет к завершению»
Президент России Владимир Путин на пресс-конференции в Кремле в День Победы ответил на вопросы представителей СМИ. Основные цитаты из выступления главы государства — в материале «Известий».
О трехдневном перемирии и параде Победы
Что касается провокации, вы видели, я здесь нахожусь. Министерство обороны мне пока ничего не докладывало. Об этом я сказать ничего не могу. Сейчас вернусь на рабочее место, там мне доложат военные.
По поводу парада мы приняли решение о том, что в этом году он не юбилейный, но тем не менее все-таки это День Победы. Мы решили, что обязательно будем проводить праздничные мероприятия, но без демонстрации военной техники. Не только по соображениям безопасности, но прежде всего потому, что вооруженные силы должны сосредоточить свое внимание на окончательном разгроме противника в рамках проведения специальной военной операции.
Что касается провокационных заявлений, то да, эти решения, безусловно, были приняты гораздо раньше. Как вы знаете, Министерство обороны выступило с заявлением, что в случае попытки срыва наших праздничных мероприятий мы вынуждены будем нанести ответные массированные удары по центру Киева.
Это предполагалось как ответные действия, мы этим не ограничились, за этим последовала нота Министерства иностранных дел. Это уже документ, а не просто заявление, но и этим мы не кончили.
Мы начали работу с нашими основными партнерами и друзьями, прежде всего с нашими друзьями из Китайской Народной Республики, из Индии, с некоторыми другими странами, в том числе начали работу и с администрацией США.
Мы обрисовали коллегам и партнерам картину, которая может сложиться. У нас ни с кем нет никакого желания усугублять, ухудшать отношения, а это могло бы произойти. Имею в виду, что все центры управления и принятия решений в Киеве находятся в непосредственной близости от дипломатических учреждений целого ряда стран. Там их несколько десятков.
Об обмене пленными
Когда мы начали такой диалог с администрацией США, мы их предупредили об этом, показали на возможные последствия и попросили сделать всё необходимое для обеспечения безопасности дипломатического представительства их страны. В результате всех этих дискуссий и возникла инициатива президента Соединенных Штатов Дональда Трампа о дополнительных двух днях перемирия и обмена военнопленными в эти два дня. Мы сразу согласились с этим, тем более что это, на мой взгляд, оправданное предложение и продиктованное соображениями уважения к нашей общей победе над нацизмом. И явно носящая ярко выраженный гуманитарный характер.
Мы за несколько дней, 5 мая, передали украинской стороне предложение об обмене и направили на Украину список из 500 украинских военнослужащих, находящихся в России. Первоначально реакция была такая, что нужно посмотреть повнимательнее. Может быть, не все 500, может быть, 200, а потом вообще они сошли с радаров и прямо сказали, что не готовы к этому обмену. Поэтому, когда прозвучало предложение президента США Трампа, мы, конечно, это сразу поддержали. Рассчитывали на то, что в данном случае все-таки украинская сторона отреагирует на предложение Трампа. Никаких предложений до сих пор к нам, к сожалению, не поступало.
О двусторонних встречах и Дне Победы
Что касается двусторонних встреч и того, что было главным на этих переговорах. Главным было событие, которое стоит в центре внимания и России, и всех дружественных стран, как мы говорим, стран, представители которых приехали на праздничные мероприятия в Москву. В центре обсуждения был именно День Победы, наш общий результат в борьбе с нацизмом и разговор о том, как сделать так, чтобы память о героях Второй мировой и Великой Отечественной войны была сохранена и послужила бы базовым основанием для того, чтобы ничего подобного в будущем больше не повторялось.
Конечно, мы говорили и о двусторонних отношениях. Здесь на первый план, конечно, выходят наши отношения с ближайшими союзниками и партнерами — это Белоруссия, Казахстан, Узбекистан. У нас с Белоруссией свыше $50 млрд товарооборот при населении страны чуть больше 10 млн человек. Представляете, какой оборот? Есть о чем поговорить, и много вопросов на самом деле. То же самое и с Казахстаном, и с Узбекистаном — быстрорастущие экономики. У нас хорошие планы, в том числе инвестиционного характера. Есть и общие интересы в рамках ЕАЭС.
Ну и по другим странам, с которыми встречаюсь. Например, Лаос тоже важный для нас партнер. Объемы там очень скромные в долларовом выражении, но перспективы хорошие, и страна удачно расположена — это важный для нас Азиатский регион. Поэтому в каждом конкретном случае было о чем поговорить, и всё носило очень предметный, прагматичный характер.
Об отношениях с Арменией
Что касается планов Армении и армянского руководства. Вы знаете, ведь мы на эти мероприятия никого не приглашали. Это не юбилейное мероприятие, но всем разослали информацию о том, что мы будем рады, если кто-то приедет. Мы никому не запрещаем приезжать. Официального приглашения не было.
Поэтому не только Армения — и многие другие страны, наши добрые соседи, хорошие партнеры и друзья — не были сегодня здесь. Я здесь не вижу ничего необычного. Хотя те, кто приехал, безусловно, проявили в известной степени и личное мужество, потому что им стало известно об определенных договоренностях, в том числе инициированных президентом Трампом, — об увеличении дней перемирия, об обменах и так далее — только после того, как они приехали. И, не зная об этом, они тем не менее приняли решение быть здесь. Это заслуживает особого уважения.
Но, повторяю, в том, что кого-то нет, мы ничего особенного не видим.
О вступлении Армении в Евросоюз
А вот что касается планов Армении присоединиться к Евросоюзу — это, конечно, требует особого рассмотрения. Мы обсуждали это с премьер-министром Пашиняном не один раз. И не видим здесь ничего особенного на самом деле. Он подтвердит — я ему уже несколько раз говорил и сейчас публично могу повторить: мы поддержим всё, что выгодно армянскому народу.
У нас с армянским народом особые отношения на протяжении столетий. И если армянскому народу выгодно то или иное решение — пожалуйста, мы против не будем. Но, конечно, мы должны иметь в виду некоторые обстоятельства, которые являются важными и для нас, и для наших партнеров.
Что имеется в виду? Например, у нас торговый оборот с Арменией снизился сейчас. В прошлом и позапрошлом году он был гораздо больше, но все-таки по итогам 2025 года $7 млрд. Если иметь в виду, что ВВП страны составляет $29 млрд, то это серьезная величина.
Армения получает значительные преимущества в рамках ЕАЭС. Это касается сельского хозяйства, перерабатывающей промышленности, таможенных и других сборов и так далее. Это касается и миграционной сферы.
И, на мой взгляд, было бы правильным — и по отношению к гражданам Армении, и по отношению к нам как к главному экономическому партнеру — определиться как можно раньше. Например, провести референдум. Это не наше дело, но, в принципе, это было бы вполне логично — спросить у граждан Армении, каков будет их выбор. И в соответствии с этим мы сделали бы соответствующие выводы и пошли бы по пути мягкого, интеллигентного и взаимовыгодного развода.
Об Украине и уроках евроинтеграции
Ведь понимаете, что мы сейчас переживаем всё, что происходит на украинском направлении. А с чего началось? Со вступления или попытки вступления Украины в ЕС. Это был только первый этап.
Мы уже тогда начали обсуждать это и с европейцами. Говорили им: послушайте, фитосанитарные нормы разные абсолютно — в ваших странах, в Евросоюзе и в России. Кстати, у нас гораздо более строгие фитосанитарные нормы. И невозможно, чтобы ваша продукция поступала на российский рынок через украинскую территорию. Мы не можем этого допустить.
А у нас на тот момент была зона свободной торговли с Украиной, свободные границы. Мы вынуждены будем закрываться. То же самое касается целого ряда промышленных товаров.
Я, честно говоря, был удивлен такой жесткой и прямолинейной позиции со стороны европейцев. Жестко встали: ни по одному вопросу — нет, нет и нет.
В конечном итоге тогдашний президент Янукович повнимательнее всё прочитал, прикинул и сказал: «Нет, пока, наверное, я не готов к этому, потому что слишком большой ущерб для экономики Украины возникал». Он ведь не отказался от вступления. Он сказал: «Я должен еще раз к этому вернуться, всё проанализировать». Но всё это потом привело к госперевороту, к крымской истории, к позиции юго-востока Украины и к боевым действиям.
Вот к чему это всё привело. Это серьезный вопрос, поэтому не нужно доводить до крайности. Нужно своевременно просто сказать, что мы будем делать так и так. Здесь нет ничего особенного — надо всё посчитать. И армянской стороне надо посчитать, и нам посчитать.
Я вот сейчас отвечаю и думаю: вполне можно было бы поставить этот вопрос на очередном саммите ЕАЭС.
О борьбе с США против нацизма
В ходе последнего телефонного разговора с президентом США Трампом у нас возник разговор о 9 Мая. И, кстати говоря, он говорил об этом очень достойно, на мой взгляд. Он вспомнил наше союзничество в общей борьбе против нацизма. Я сказал ему, что планирую объявить 8-го, 9-го числа перемирие. Почему 8-го? Потому что на Западе, а Украина теперь, по-моему, тоже 8-е число считает Днем Победы, но это не важно. Важно то, что президент Трамп это активно поддержал, и мы буквально через день объявили об этом. Но как только мы объявили об этом, никакой реакции ни от кого не было.
Спустя несколько дней, когда, видимо, в Киеве подумали, осознали, что это поддерживается и администрацией США, сочли для себя благом на это отреагировать. Но согласиться просто с нашим предложением, видимо, посчитали для себя невыгодным. И поэтому придумали другое предложение о перемирии с 6-го числа.
О Дне Победы
Для нас, для России, 9 Мая — это не комедийное шоу с игрой на клавишных инструментах. Для нас это святой день, потому что каждая семья пострадала.
Если посчитать, что 27 млн жертв, которые понес Советский Союз, то на Россию пришлось почти 70% смертей. Если 27 млн общие потери, то потери России — это почти 19 млн человек. Конечно, для нас это событие, которое касается каждого гражданина Российской Федерации, каждой нашей семьи, и мы здесь ни в какие игрушки не играем.
О кандидатах для переговоров с Россией
Для меня лично предпочтительнее бывший канцлер Федеративной Республики Германия господин Шрёдер. А так, пускай выбирают европейцы такого лидера, которому они доверяют и который не наговорил каких-то гадостей в наш адрес. Мы никогда не были закрыты от переговоров. Это же не мы отказались, они отказались.
О переговорах России и Украины
Послушайте, это прежде всего касается России и Украины. Если кто-то нам хочет помочь и делает это — а мы видим, что сегодняшняя администрация США и президент Соединенных Штатов искренне, я хочу это подчеркнуть, искренне стремятся к урегулированию, им явно этот конфликт не нужен, у них много других приоритетных задач, — то мы за это только им благодарны. Но это прежде всего дело России и Украины.
О ситуации вокруг Ирана и Ближнего Востока
Что касается Ирана и США — [это] очень тяжелый, сложный конфликт, и нас это ставит в сложное положение. У нас с Ираном добрые отношения. И со странами Персидского залива дружеские отношения, без всякого преувеличения. И мы продолжаем контактировать и с одной, и с другой стороной, надеемся, что этот конфликт можно будет прекратить, и как можно быстрее.
На мой взгляд, нет уже заинтересованных лиц для продолжения этого противостояния. Конечно, мы понимаем, что договоренности должны быть достигнуты в интересах всех народов и всех государств этого региона. Есть разные варианты. Мне бы не хотелось сейчас вдаваться в детали, мы их представляем себе, какие они могли бы быть, и в целом они могут быть достигнуты. И наоборот, если дело пойдет к обострению ситуации, к повышению уровня конфронтации, проигравшими будут все.
О Западе и конфликте на Украине
Что такое Запад? Это так называемое, я так думаю, глобалистское направление западных элит. Вот оно с нами и воюет руками украинцев. И они, конечно, в этом смысле хорошо устроились. Они спровоцировали этот конфликт. Я же сказал, с чего началось. Я же ничего не придумал по поводу изначальной точки отсчета. Как ни странно, речь шла о присоединении или нет Украины к ЕС. Да ради бога, пусть присоединялись бы, но это дошло до вооруженного конфликта. А почему? Потому что плевать все хотели на интересы России.
Более того, стремясь использовать Украину как инструмент для достижения своих геополитических целей, эти деятели на Западе всех обманывали. Публично же сейчас об этом говорят. И начали нас обманывать.
Что касается расширения НАТО на восток. Еще в начале девяностых годов «ни шагу на восток» нам говорили тогда. Ну и что? Где это?
И вот всё это вкупе, в совокупности спровоцировало сегодняшнюю ситуацию. Так что они с нами воюют, но, повторяю, это всем уже стало понятным, руками украинцев.
О переговорах в Стамбуле в 2022 году
Вот мы совсем недавно с коллегами разговаривали, тоже вспоминали, как это всё разворачивалось. Ведь мы же договорились с украинцами в 2022 году в Стамбуле, парафировали соглашение. Потом один коллега, ну чего скрывать-то, господин Макрон, мне позвонил, сказал, что Украина не может подписывать такие документы исторически «с пистолетом у виска». Это прямая речь, у нас запись разговора сохранилась.
А что надо сделать? Ну надо бы отвести войска от Киева. Ну отвели. Тут же приехал еще один представитель шоу-бизнеса, тогдашний премьер Великобритании, и что? Говорит: «Нельзя подписывать это соглашение, несправедливо».
Переговоры России и Украины в 2022 году
А кто определяет, справедливо или нет? Если представитель переговорной группы с украинской стороны парафировал эти документы, что же здесь несправедливого? Кто это определяет?
Ну всё замечательно: пообещали помощь и начали раскручивать противостояние с Россией, которое продолжается до сих пор.
О причинах затяжного конфликта
Я думаю, что дело идет к завершению, но все-таки это серьезная вещь. Возникает вопрос: а зачем ждали сокрушительного поражения России? Мы хорошо знаем: крушения государственности в течение нескольких месяцев не получается. А потом уже залезли в эту колею и вылезти из нее никак не могут. Вот в чем проблема.
Хотя умные люди, безусловно, там есть, есть и те, которые, безусловно, понимают суть происходящих событий. Ну надеюсь, что эти политические силы постепенно будут возвращаться к власти либо будут власть брать в свои руки при поддержке подавляющего большинства европейских стран.
О зоне безопасности
Нужно сделать так, чтобы нам не угрожал никто. Вот и всё. Мы к этому и будем стремиться. А то, что технологии им (Украине. — «Известия») дают в Европе, частично там собирают технику, мы знаем. Они играют на повышение, но судя по тому, что сейчас было сказано, все-таки ищут уже контакты с нами, понимают, что эта игра на повышение может дорого стоить.
О предложениях России по иранской ядерной программе
Вы знаете, я поделюсь с вами секретами, но они такие — относительно секретные секреты. Мы не только предлагали, мы же уже один раз это делали в 2015 году, и Иран доверяет нам в полном объеме, и не без основания доверяет, потому что мы, во-первых, никогда не нарушали никаких договоренностей. Во-вторых, мы продолжаем мирные ядерные программы в Иране: построили уже «Бушер», который работает, и продолжаем строить. Мы же продолжаем работу, и наша работа по сотрудничеству в сфере мирного атома не подвержена текущей конъюнктуре.
Мы в 2015 году это сделали, и тогда это легло в основу заключения договора между всеми заинтересованными странами и Ираном. То есть сыграло очень позитивную роль. Такой опыт есть.
О позиции США, Ирана и Израиля
Я и сейчас сказал, что мы готовы повторить этот опыт. И первоначально, ну вот это и есть как бы секрет, все согласились. Согласились и представители Соединенных Штатов, согласился Иран, согласился Израиль. Но потом Соединенные Штаты свою позицию ужесточили и потребовали вывоза только на территорию США.
После этого Иран ужесточил свою позицию. И мне было сказано — приезжал господин Лариджани, который, к сожалению, ушел из жизни. Очень жаль. Это был человек, с которым можно было вести конструктивный диалог. Он умел слушать, слышал, реагировал на всё.
И он тогда приехал и сказал: «Нет, вы знаете, мы тоже изменили свою позицию. Теперь мы не готовы вывозить этот обогащенный уран никуда. Предлагаем России новый формат сотрудничества — создать совместное предприятие, но на территории Ирана, и вместе там разбавлять уран».
Я сказал: «Пожалуйста, мы не против. Главное, чтобы это разрядило ситуацию». Но мне кажется, что уже с этим никто не согласится — ни Соединенные Штаты, ни Израиль. Так и получилось. И по этому направлению ситуация как бы зашла в тупик. Тупик, надо сказать откровенно. Наши предложения лежат на столе, и, мне кажется, это хорошее предложение. Почему? Потому что, во-первых, если все с этим согласятся, Иран может быть полностью уверен в том, что он вывез эти материалы в дружественную страну, которая сотрудничает и будет продолжать сотрудничество с Ираном в сфере мирного атома.
А к другим ядерным программам, к оружейным программам, Иран и не стремится. И фетва есть, принятая еще прежним духовным лидером. И мы слышали неоднократные заявления по этому поводу. Да и МАГАТЭ ни разу не сказало, что есть доказательства стремления Ирана к ядерному оружию.
О контроле МАГАТЭ и возможных компромиссах
Все другие участники этого процесса, на мой взгляд, тоже могли бы быть заинтересованы. Мне кажется, что это могло бы их устроить. Почему? Во-первых, все бы увидели, что это такое, сколько и где находится. Во-вторых, это всё было бы поставлено под контроль МАГАТЭ. И в-третьих, работа по разжижению этого урана была бы организована также под контролем МАГАТЭ, была бы прозрачной и безопасной.
Но если и при этом нам ничего не нужно — не для того, чтобы нам, извините за моветон, политические жабры надувать и сказать, что вот без нас никто ничего не может. Нет. Мы просто хотим внести свой вклад, какой-то посильный, если это устроит всех, в разрядку ситуации.
Если это не устраивает — ну ради бога. Но мы будем поддерживать любую ситуацию, любое решение, которое выведет из тупика эту позицию и даст возможность двигаться по пути мирного урегулирования.
И мне кажется, здесь тоже возможны нюансы. Сейчас вот об этом я точно не буду говорить, но компромиссы возможны.
О визите в Китай
Китай является важнейшим фактором сегодня по стабилизации международных отношений, ведь у нас почти не осталось договоров, которые регулируют сферу безопасности, сферу разоружения и контроля за ядерным оружием. Взаимодействие таких государств, как Китай и Россия, безусловно, является фактором сдерживания и стабильности.
Кроме того, Китай — наш крупнейший торгово-экономический партнер. Свыше $140 млрд — приличный оборот, и он растет. И он диверсифицирован. Эта диверсификация продолжается за счет высокотехнологичных отраслей, что очень важно. Но есть еще и вопросы сферы энергетики, в том числе и атомной.
Мы продолжаем работать в Китае, строить атомные блоки. Это альтернативные виды энергии. Китай преуспел в этом значительно, но тем не менее есть и возможность посотрудничать, например, в космосе, традиционной энергетике, по углеводородам, нефти и газу.
Мы в высокой степени находимся в договоренности по тому, чтобы сделать серьезный, очень существенный шаг вперед в сотрудничестве в газовой и нефтяной сфере. Не буду забегать вперед. По этим вопросам мне докладывали мои коллеги, практически все основные вопросы согласованы. Если удастся их доработать и поставить точку во время визита, я буду очень рад.
О сотрудничестве Китая и США
То, что Соединенные Штаты продолжают контакты с Китаем — это очень важно. Мы это только приветствуем. Это еще один элемент стабильности, потому что они очень крупные торгово-экономические партнеры, и от их взаимодействия зависит состояние всей мировой экономики. Мы внимательно за этим наблюдаем и исходим из того, что никаких нелегитимных санкций не будет, никакого напряжения в экономической сфере между двумя государствами не возникнет. Мы получаем выгоду от стабильности и конструктивного взаимодействия между Соединенными Штатами и Китаем.
О причинах отношения Запада к России
Чем сильнее будет Россия, тем быстрее это будет сходить на нет. Что касается того, почему это вообще происходит, я считаю, что это проявление, как ни странно прозвучит, реваншизма со стороны тех самых глобалистских западных элит, о которых я уже упоминал.
Что имею в виду? Ведь я уже сказал, и мы все это знаем, что все рассчитывали на быстрый крах России. В течение шести месяцев всё должно было бы, по их мнению, развалиться. Предприятия должны были встать, банковская система должна была бы перестать работать, миллионы людей должны были оказаться на улице.
У нас, кстати, самая низкая безработица из всех стран «двадцатки» — 2,2% до сих пор. И все рассчитывали что-то оттяпать у России, что-то хапнуть, извините за простоту выражения.
О вступлении Финляндии в НАТО
Вот Финляндия зачем вступила в НАТО? У нас что, с Финляндией были какие-то территориальные споры? Нет. Всё было давно решено, ничего не нужно. И руководство Финляндии это прекрасно понимало. Чего в НАТО-то пошли? А в надежде, что здесь у нас всё рухнет, они тут как тут: цап-царап.
Значит, вот они уже там границу строят по реке Сестре. Я бы и жесты определенные сделал, и кое-что сказал. Но поскольку я родом из культурной столицы, я воздержусь. Но я думаю, что в значительной степени то, что происходит, продиктовано именно соображениями подобного рода.
О будущем отношений России и Европы
Сейчас, когда приходит понимание, что всё не так просто, что возникают проблемы, что преодолеть их достаточно сложно и лучше искать пути возобновления нормальных отношений, лучше переходить к каким-то договоренностям, взаимоприемлемым договоренностям.
А, кстати говоря, мы с Европой-то всегда строили отношения на принципах взаимного уважения и учета интересов. Это не пустое дипломатическое словосочетание — мы именно так и делали. Не всегда с Европой так разговаривают сегодня, а мы только так разговаривали всегда. Но этого показалось мало.
Ну надеюсь, что осознание того, что это была ошибочная позиция, сейчас уже обозначилось и будет набирать обороты и силу.
И в конечном итоге мы все-таки восстановим отношения со многими странами, которые сегодня пытаются предать анафеме наши отношения. Но чем раньше это произойдет, тем лучше — и для нас, и, в данном случае, для европейских стран.
