Слово к пацанам: в боди-хорроре «Шурале» едят землю, кусаются и щекочут до смерти
Татарский фольклор, незаконная вырубка леса, бандиты, нувориши и стартаперы — всё это упаковано в мистический фильм ужасов о сбежавшей невесте «Шурале». С этого момента имя Лешего из народных сказок у широкой аудитории будет ассоциироваться не только с балетом Мариинки, но и с первой режиссерской работой Алины Насибуллиной, актрисы из «Хрусталя», «Витьки Чеснока» и «Надо снимать фильмы о любви» Романа Михайлова, причем сам Михайлов в «Шурале» сыграл самую яркую мужскую роль. При этом в ансамбле также задействованы Максим Матвеев, Рузиль Минекаев, Сергей Гилев, Евгений Сангаджиев и муж Насибуллиной рэпер Хаски, что автоматически сделало бы любой фильм событием. Сегодня стартовал национальный прокат картины.
О чем фильм «Шурале»
Ощущение дежавю при просмотре фильма не обманывает. Конечно, мы уже видели эти цитирующие заставку «Твин Пикса» кадры с пилорамой, эту сбежавшую в лес невесту, ее трагические метания по загадочному магическому пространству, мужчин с оружием, ни о чем не подозревающего жениха. Всё это было в видеоклипе на самый прилипчивый народный хит этого десятилетия, песню АИГЕЛ «Пыяла», которая была эмоциональным стержнем сериала «Слово пацана». Это был даже не совсем клип, а короткометражный фильм длительностью менее трех минут. Срежиссировала его и сыграла главную роль Алина Насибуллина, которую зритель отечественного авторского кино знал по арт-хиту «Хрусталь», а широкая публика не знала вовсе. Клип собрал 70 млн просмотров, а Насибуллина, оказывается, все эти годы разворачивала эту историю до полуторачасового полнометражного дебюта. А из «Слова пацана» словно специально, чтобы подчеркнуть неслучайную параллель, пригласила в команду Рузиля Минекаева.
Героиню Насибуллиной здесь зовут Айша. Она счастлива с Михаилом, амбициозным стартапером, который как раз сейчас ищет финансирование для исследований в области долголетия и сохранения молодости. Вот-вот будет свадьба, впереди долгая и счастливая жизнь, но вдруг Айше звонит мать: пропал сводный брат девушки, занимавшийся незаконной вырубкой татарской священной рощи. Айша немедленно бросается на поиски, а мы быстро понимаем, что дело не только в брате. Что-то внутри героини влечет ее к этим древним деревьям, что-то происходит внутри нее, непостижимое до поры не только для окружающих, но и для самой Айши.
Как смотреть «Шурале»
Синефильский ребус и при этом жанровое малобюджетное кино, «Шурале» уже в титрах сообщает внимательному зрителю, что над сценарием своего дебюта Алина Насибуллина работала не одна. В соавторах стоит Игорь Поплаухин, специалист по истории о сбежавших женщинах, лауреат Каннского кинофестиваля за короткометражку «Календарь» и создатель притчи о последних днях Янки Дягилевой «На тебе сошелся клином белый свет».
Трудно сейчас сказать, кому какие элементы сценария здесь принадлежат, но скорее всего многочисленные головоломки этого фильма и броские цитаты принадлежат именно Поплаухину как синефилу-эстету и просто более опытному кинематографисту. Например, уже в начале фильма один из лесорубов вдруг вспоминает «татарина» и насмешливо цедит: «Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке». Конечно, Татарин — это герой фильма «Брат», а пословица принадлежит питерскому гангстеру Круглому, которого у Балабанова блестяще сыграл Сергей Мурзин. Это до сих пор один из ярчайших злодеев отечественного кино.
Зачем эта цитата нужна здесь? Настроить нас на встречу с оргпреступностью? На то, что добро будет с кулаками и пистолетами? Или это просто дань уважения? Ответ мы получаем во второй половине фильма, когда встречаем «дядю Женю», местного авторитета, к которому Айша обращается за помощью. Роман Михайлов здесь выдает такой бенефис, что, похоже, многие зрители, особенно из его фан-базы, будут ходить на фильм только ради него в кадре. Дядя Женя — юродивый, умный, хищный и могущественный человек, и не исключено, что какие-то его фразы тоже станут народными афоризмами. И в этот момент мы понимаем, что авторы картины готовили нас к встрече с ним уже на старте.
Или взять стихотворение, которое Айша читает гостям на вечеринке. Девушка пишет стихи, о которых, похоже, пока знает только жених, а ее выступление начинается со строки «Шепоты и крики леса моего». Зритель вздрагивает: с чего бы тут вспоминать шедевр Ингмара Бергмана? Нам сейчас покажут новые «Сцены из супружеской жизни»? «Час волка»? «Девичий источник»?
Или взять актерский ансамбль фильма. Нам предъявляют артистов высшей категории: Матвеев, Гилев, Минекаев, Сангаджиев. Плюс Хаски, плюс восходящая звезда Мария Мацель из «Перевала Дятлова», муза Романа Михайлова, снимающаяся чуть ли не в каждом его фильме. И мы привычно думаем, что раз в кадре крупный артист, значит, его персонаж себя как-то ярко проявит, сыграет заметную роль в развитии сюжета. Но эти наши ожидания здесь авторы с явным удовольствием обманывают. Многие звезды останутся только в эпизодах или на втором плане, а их менее «засвеченные» коллеги окажутся среди главных героев. Так что порой даже закрадывается мысль, может, зря они учили реплики на татарском языке, раз всё равно им толком развернуться не дали.
В центре фильма, впрочем, всё равно та самая «невеста», Айша, и те метаморфозы, что происходят с ее душой и телом. Ее скитания по лесам, ее встречи с людьми и другими разумным существами, ее страхи, ее готовность идти до конца. Как Алина Насибуллина совместила такую сложную и насыщенную работу артиста, особенно когда есть элементы редкого в России поджанра боди-хоррор, с режиссерскими обязанностями, остается только догадываться.
И в то же время ясно, что доверить снимать кому-то другому она тоже не могла. Исчезло бы ощущение женской оптики, специфического взгляда на героиню одновременно извне, через объектив камеры и обстоятельства, и изнутри, через актерское проживание. Поэтому, когда Айша сдирает с себя одежду или кожу, пожирает землю с засохшей травой или уворачивается от смертельной щекотки, мы подключаемся здесь целиком. Иногда это уже даже не часть фильма, а словно самостоятельный перформанс, который можно было бы показывать отдельно.
Пожалуй, для фильма, выросшего из видеоклипа, простительны все те недостатки, которые публика еще после премьеры картины в конкурсе Московского международного кинофестиваля с удовольствием принялась искать. Если сформулировать их несколькими словами, то, конечно, зрителю здесь не хватает цельности и некоего жанрового единства.
Боди-хоррор, фольклорное фэнтези, эстетская комедийная притча в духе Алексея Федорченко, научная фантастика по следам Стругацких, криминальный детектив, семейная драма по-бергмановски, создание отечественного «Твин Пикса», где Айша стала бы нашей Лорой Палмер, — фильм за полтора часа успевает попробовать всё сразу и мало где успевает доделать что-то до конца. Можно сказать, что авторы так и хотели, мы должны были так же заблудиться в фильме, как Айша в родных лесах и болотах. Тут каждый волен решить сам. А вот отсутствие в саундтреке хотя бы фрагмента первоисточника, песни «Пыяла», действительно огорчает. Раз фильм — о корнях, то и тут от корней не следовало бы отрываться.
