Игра на истощение: сколько ракет осталось у Ирана на самом деле
Заявления Вашингтона о критическом истощении ракетных запасов Ирана могут оказаться преждевременными. Несмотря на американо-израильские удары по инфраструктуре, значительная часть производственных мощностей страны остается скрытой под землей и продолжает работать. Более того, как выяснили «Известия», Тегеран по-прежнему сохраняет возможность выбирать между резкой эскалацией и стратегией затяжного противостояния. От этого выбора во многом и будет зависеть дальнейшая динамика конфликта на Ближнем Востоке.
Стратегия войны Ирана
Развитие ситуации на Ближнем Востоке зависит от интенсивности боевых действий и оперативных решений руководства Исламской Республики. Опрошенные «Известиями» эксперты выделили два полярных сценария, определяющих стратегию Ирана в текущем противостоянии.
Первый путь — «Игра ва-банк». Этот вариант предполагает резкое наращивание ракетных пусков: объем атак может в два-три раза превысить мартовские показатели. Логика шага проста: попытаться подавить противовоздушную оборону противника, пользуясь потенциальным дефицитом зенитных боеприпасов у оппонентов, рассказал «Известиям» военный эксперт Дмитрий Корнев.
Среди плюсов такой тактики — высокая вероятность прорыва обороны и нанесения существенного ущерба. Однако существуют и минусы: крайне затратный расход ресурсов. При подобном давлении ракетный арсенал страны окажется истощен в кратчайшие сроки.
— Второй сценарий — «долгая война». Именно этой линии Тегеран, судя по статистике, пытался придерживаться на протяжении апреля. Метод подразумевает жесткую экономию арсенала и растягивание кампании на долгий период — от одного месяца до полугода, — пояснил эксперт.
Подобная тактика выживания выглядит крайне уязвимой, поскольку требует от Ирана успешного выживания под массированным авиационным воздействием. Не исключено, что Тегеран в конечном итоге откажется от тактики экономии в пользу первого варианта — нанесения максимального ущерба «здесь и сейчас», пока ракетные мощности еще сохраняют свою боеспособность. Окончательный выбор стратегии остается ситуативным и будет напрямую зависеть от того, как развернутся события в ближайшее время.
Оценка США
В Вашингтоне полагают, что у Тегерана осталось около 50% от довоенных запасов ракет. Госсекретарь США Марко Рубио в интервью телеканалу Fox News подчеркнул, что иранская сторона стремится к сделке, так как располагает лишь половиной былого арсенала, лишившись флота и военно-воздушных сил.
Рубио добавил, что проблемы, с которыми Иран столкнулся еще до эскалации, никуда не делись. В стране фиксируют рост инфляции, продолжающуюся засуху, а экономика находится в упадке из-за санкционного давления.
«Теперь у них осталась половина снарядов, нет заводов, отсутствует военно-морской флот и авиация. Инфраструктура разрушена, поэтому положение Тегерана значительно слабее», — утверждает госсекретарь.
Согласно открытым источникам, к концу апреля Иран столкнулся с критической нехваткой не столько боеприпасов, сколько систем запуска. Израильские данные указывают на уничтожение до 60% пусковых установок (ПУ). Это создает асимметрию: даже при наличии на складах почти половины довоенного запаса возможность реализовать этот потенциал залповым методом снизилась как минимум до 40% от прежнего уровня.
— Анализ расхода снарядов с 28 февраля по 28 апреля показывает высокую неравномерность, — уточнил Дмитрий Корнев. — Интенсивнее всего применялись ракеты малой дальности (SRBM) — семейства Fateh, Zolfaghar и Qiam. Именно они составляли основу ударных пакетов по странам Персидского залива. Их запас истощен наиболее существенно — до 50%. Ракеты средней и промежуточной дальности (MRBM/IRBM), такие как Emad и Khorramshahr, задействовались более выборочно. Их резервы сохранились лучше (55–70%). Стратегические носители и космические программы фактически не участвовали в интенсивных ударах, они остаются в распоряжении Тегерана.
Подземные заводы Ирана
Однако военный эксперт Юрий Лямин уверен, что главная ошибка в оценках текущего состояния ракетной отрасли Ирана состоит в игнорировании масштабов его «подземной стратегии». В отличие от классических промышленных объектов, местная инфраструктура создавалась десятилетиями и скрыта глубоко под горными массивами.
— Спутниковые снимки, на которые часто опираются аналитики, фиксируют лишь надземную часть «айсберга». Основные мощности, включая цеха сборки и системы смешивания твердого ракетного топлива, надежно защищены толщей скальных пород, — напомнил эксперт. — Опыт Израиля в Сирии, где неоднократные бомбардировки наземных целей годами не могли вывести из строя подземное производство, доказывает: снести вход в тоннель — не значит уничтожить завод. Иранцы неоднократно демонстрировали способность расчищать завалы и восстанавливать логистику к скрытым базам в считанные часы.
История конфликтов 2024–2025 годов служит лучшим подтверждением живучести системы. Изначально разведки предсказывали Ирану годы, необходимые на восстановление мощностей по производству твердого топлива после ударов. В реальности Тегеран выходил на масштабное производство за считанные месяцы.
— Мы видели, как после каждого раунда обострения иранская промышленность не просто восстанавливалась, а возвращалась к темпам производства в сотни баллистических ракет в месяц. Это свидетельствует о том, что у республики, вероятно, имеются не только сохранные подземные цеха, но и стратегические запасы оборудования, предназначенного для оперативного ремонта пострадавших надземных участков заводов, — акцентировал внимание Юрий Лямин.
Вопрос о том, откуда Иран берет комплектующие в условиях морской блокады, также не является препятствием. Сухопутные маршруты, взаимодействие по Каспию и потенциальная возможность поставок критически важных электронных компонентов через третьи страны позволяют поддерживать цикл производства. Блокада морских путей мешает экспорту нефти, но не перекрывает возможность доставки компактных, но важных узлов для ракетной техники.
Вероятнее всего, ракетная промышленность Ирана действительно понесла урон, но она не была парализована, считает Юрий Лямин. Текущая ситуация — это не «уничтожение потенциала», а лишь временное снижение темпов, которое, исходя из накопленного опыта, Тегеран способен компенсировать в достаточно короткие сроки. Полагаться на оценки, согласно которым потенциал сократился наполовину, значит недооценивать глубину и эшелонированность иранской военно-промышленной инфраструктуры, создававшейся для ведения войны на истощение.
