Миссия невыполнима: сможет ли Вашингтон сменить власть в Иране
В Вашингтоне обсуждают возможных кандидатов на роль будущего лидера Ирана. Среди них рассматривается спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф — политик, связанный с Корпусом стражей исламской революции (КСИР) и известный жесткой риторикой в адрес США. Ранее он предупреждал о готовности «безвозвратно уничтожить» энергетическую инфраструктуру региона в ответ на атаки на объекты исламской республики. Что стоит за поиском новой политической фигуры в Иране и возможна ли смена власти — в материале «Известий».
Перспективный вариант
Война в Иране продолжается уже третью неделю. За это время проход танкеров через Ормузский пролив стал приносить Тегерану около $2 млн с рейса, а американский фондовый рынок потерял порядка $1 трлн капитализации. Эти последствия пока выглядят главными итогами операции «Эпическая ярость». Ключевой цели — смены власти в исламской республике — Вашингтону добиться не удалось.
Как сообщают западные СМИ, в Белом доме начали обсуждать дипломатические сценарии выхода из конфликта. Основная идея заключается в реализации так называемого венесуэльского сценария — прихода к власти политика, пользующегося внутренней поддержкой и одновременно лояльного США.
В числе таких кандидатов называют спикера парламента Мохаммад-Багера Галибафа. Политик имеет военное прошлое: он ветеран ирано-иракской войны и бывший командующий ВВС КСИР. По данным Politico, в Вашингтоне его рассматривают как прагматичного управленца и потенциального переговорщика.
«Он один из самых перспективных вариантов. Он один из самых влиятельных... Но нам нужно проверить их, и мы не можем торопиться», — сказал один из чиновников.
При этом ряд изданий сообщает, что американская сторона якобы уже предпринимала попытки установить контакт с Галибафом. Президент США Дональд Трамп заявлял о проведении успешных переговоров с представителями Тегерана, итогом которых стала приостановка ударов по энергетической инфраструктуре республики на пять дней. По сообщениям СМИ, иранским переговорщиком мог выступать именно Галибаф.
Сам политик любые контакты с американской стороной категорически отрицает. «Никаких переговоров с США не проводилось, а фейковые новости используются для манипулирования финансовыми и нефтяными рынками и выхода из трясины, в которой оказались США и Израиль», — заявил он.
Окончательного решения по его кандидатуре пока нет: администрация президента проводит своего рода «стресс-тест» сразу нескольких потенциальных фигур. В их числе не оказалось сына последнего шаха Ирана Реза Пехлеви — в окружении Дональда Трампа считают, что он не обладает достаточной легитимностью внутри страны.
Поиски лидера
Мохаммад-Багер Галибаф считается одной из наиболее влиятельных фигур в Иране. В 2005 году он баллотировался в президенты, однако не смог заручиться поддержкой большинства избирателей и вскоре возглавил администрацию Тегерана. На посту мэра столицы он проработал два срока подряд. С 2020-го политик занимает должность председателя парламента Ирана.
Председатель парламента Ирана Мохаммад-Багер Галибаф
Его влияние во многом связано и с близостью к генералу Касему Сулеймани, ликвидированному США во время предыдущей президентской каденции Дональда Трампа. Сулеймани считался ключевым архитектором стратегии региональной безопасности Ирана и пользовался высоким доверием в КСИР.
По словам эксперта Российского совета по международным делам (РСМД) Антона Мардасова, за время работы мэром Тегерана Галибаф проявил себя как сторонник жесткой линии, в том числе в вопросах подавления протестов. Одновременно он использовал связи в КСИР для защиты от обвинений в коррупции.
— Однако для США Галибаф может рассматриваться как компромиссная фигура — не только в качестве символического обновления иранской политической элиты, но и как реальный переговорщик, обладающий влиянием в системе власти и связями в КСИР. В Вашингтоне могут учитывать и его политические амбиции, которые ранее не были реализованы, — отмечает собеседник «Известий».
В то же время, как указывает политолог Ильгар Велизаде, дипломатические каналы между США и Ираном, вероятно, сохранялись и ранее. В этом контексте внимание к фигурам, реально вовлеченным в процесс принятия решений, включая спикера парламента, выглядит закономерным.
— Считается, что в последние годы в Иране сформировался узкий круг руководителей, влияющих на ключевые политические и военные решения. В этих условиях Галибаф может рассматриваться как один из участников неформального центра власти. При этом возможные переговорные контакты остаются непубличными из-за отсутствия конкретных договоренностей. Трамп нередко опережает развитие событий в своих заявлениях, что может быть связано как с особенностями американской политической системы, так и с внутренним давлением на администрацию на фоне критики войны и падения рейтингов президента, — подчеркивает эксперт.
Операция без ясного результата
Сегодня главным вопросом остается устойчивость иранской элиты. Именно на это, по словам Антона Мардасова, в первую очередь обращают внимание спецслужбы различных стран. Но тут есть свои особенности. Традиционное деление иранских политических сил на сторонников жесткой линии и реформаторов уже утратило смысл.
— На практике представители так называемого реформаторского лагеря по ряду вопросов могут занимать не менее жесткую позицию, чем политики, которых принято относить к «ястребам». Более того, прежние классификации — вроде исламских левых или модернистских правых — в условиях войны всё чаще оказываются условными, — разъясняет эксперт.
По его словам, внутри политической системы, религиозных институтов и силовых структур Ирана действуют неформальные группы влияния. Их можно условно назвать «полуоппозицией»: они не выступают против власти открыто, но способны дистанцироваться от отдельных решений и формировать альтернативные позиции.
Несмотря на существование различных центров влияния, серьезного раскола в системе власти пока не наблюдается, указывает Ильгар Велизаде.
— Дорогостоящие операции приводят к устранению одних руководителей, однако на их место приходят другие, зачастую более осторожные. Это увеличивает стоимость кампании, усложняет ее проведение и отодвигает сроки. Речь может идти о военной операции, способной затянуться на месяцы. А это неизбежно скажется на мировой экономике и политических процессах, — предупреждает политолог.
Именно поэтому США, по всей вероятности, и вынуждены искать переговорные варианты, чтобы хотя бы частично завершить активную фазу конфликта. Но шансы на успех практически нулевые.
— Никакой смены власти на сегодняшний день с таким подходом не будет, — подчеркивает Велизаде. — Ставки остаются чрезвычайно высокими, однако говорить о том, что текущие контакты приведут к завершению войны, преждевременно. Уровень взаимного доверия между сторонами остается крайне низким — фактически его можно считать отсутствующим.
