Заколдованный круг: война в Иране может привести к глобальному дефициту чипов
Когда военные планировщики США и Израиля запускали операцию против Ирана в феврале 2026 года, они должны были закладывать в расчеты скачок цен на нефть и газ. Но, глядя на хаотичность их действий и неясные цели, меняющиеся изо дня в день, на этот счет закрадываются сомнения. Как бы то ни было, взаимный обмен ударами и блокировка Ормузского пролива не только отразились на отопительных системах и бензоколонках, но и затронули самую технологически сложную отрасль нашего времени — производство полупроводников. Было неочевидно, что и она зависит от логистики и энергоресурсов пылающего Ближнего Востока, но сейчас это стало наглядным. Конфликт грозит сорвать инвестиционные планы технологических корпораций на $650 млрд в этом году и спровоцировать новый виток глобального дефицита чипов. Подробности — в материале «Известий».
Тайваньские беды
Эпицентр полупроводниковой проблемы находится на Тайване. Остров производит около 90% самых передовых логических чипов в мире. Местная компания TSMC является эксклюзивным производителем ускорителей для ИИ-моделей. Проблема в том, что производство чипов — это невероятно энергоемкий процесс. Современный завод по производству полупроводников потребляет столько же электричества, сколько средний мегаполис.
Тайвань импортирует 97% своих энергоносителей, при этом на сжиженный природный газ (СПГ) делается особая ставка на фоне отказа от угольной генерации. Около 37% поставок СПГ на остров исторически обеспечивал Катар. В условиях, когда ближневосточное государство объявило о форс-мажоре по отгрузкам из-за военных рисков в Ормузском проливе, Тайвань оказался перед угрозой физической остановки турбин.
Ситуация усугубляется критически низким уровнем резервов. В отличие от Южной Кореи (запас СПГ на 52 дня) или Японии (на 21 день), газовые хранилища Тайваня рассчитаны всего на 11 дней потребления. Правительство в экстренном порядке перекупает партии СПГ на спотовом рынке, где цены уже пробили отметку в $15 за миллион британских тепловых единиц (MMBtu), что почти вдвое выше докризисных уровней.
Аналитики Morgan Stanley предупреждают: даже если прямого блэкаута удастся избежать, кратный рост тарифов на электроэнергию неизбежно транслируется в себестоимость кремниевых пластин. TSMC, чьи акции уже потеряли более 7% капитализации, будет вынуждена перекладывать эти издержки на клиентов — Apple, Nvidia, AMD, что запустит волну удорожания электроники по всему миру.
Тарифы понеслись вскачь
Если Тайвань отвечает за «логику», то Южная Корея — фактически монополист в производстве памяти. Samsung и SK Hynix контролируют 80% рынка памяти с высокой пропускной способностью (HBM), которая критически необходима для работы ИИ-серверов, и 70% рынка стандартной памяти DRAM.
Южнокорейская экономика получила двойной удар. Страна импортирует 70% сырой нефти с Ближнего Востока. Энергетический кризис спровоцировал обвал сеульской биржи на 18% за четыре дня — это худший результат с 2008 года, уничтоживший полтриллиона долларов капитализации.
Полупроводниковые кластеры Кореи оказались заложниками собственной энергоемкости. Строящийся мегахаб в Йонъине потребует 16 ГВт мощности — это 17% всего пикового потребления страны. В условиях, когда нефть торгуется выше $100 за баррель, а логистика газа нарушена, стоимость обеспечения этих заводов электричеством растет кардинально. Еще до начала войны тарифы на электроэнергию для корейской промышленности выросли на 60% с 2020 года. Нынешний шок делает производство памяти в Корее экстремально дорогим удовольствием, что неминуемо приведет к дефициту и росту цен на мировом рынке, который и так был перегрет бумом искусственного интеллекта.
Проблема не ограничивается только электроэнергией. Производство чипов — сложный химический процесс, завязанный на определенных элементах, значительная часть которых добывается или производится только на Ближнем Востоке.
Полупроводники по карточкам
Первое узкое место — гелий. Этот инертный газ критически важен для охлаждения в процессе литографии и очистки кремниевых пластин. Около 30–35% мирового производства гелия обеспечивает Катар, где газ является побочным продуктом добычи СПГ на гигантском Северном месторождении. Блокировка Ормузского пролива может вывести с рынка до трети мирового предложения гелия. Попытки перекрыть этот дефицит за счет поставок из США, Алжира или России (Амурский ГХК) натолкнутся на логистические ограничения — гелий транспортируется в специальных криогенных изотанках, которых в мире ограниченное количество. Пока компании (в частности, Hynix) заявляют, что у них есть нужные запасы.
Далее есть бром, используемый для процессов плазменного травления микросхем. Около 65% мирового производства этого галогена сконцентрировано в Израиле и Иордании (добыча из вод Мертвого моря). Перевод региона в статус зоны активных боевых действий и разрушение портовой инфраструктуры создают прямую угрозу перебоев в поставках этого реагента.
Если дефицит химикатов станет острым, фабрики TSMC и Samsung будут вынуждены пойти на жесткое нормирование. Аналитики Bloomberg ожидают, что производители начнут отдавать приоритет самым высокомаржинальным ИИ-чипам, жертвуя производством микроконтроллеров для автопрома и бытовой электроники. Мир рискует получить повторение кризиса 2021 года, когда автоконцерны останавливали конвейеры из-за нехватки копеечных чипов.
В ситуации, когда за чипами из-за ИИ-мании и так стоят очереди, новые перебои не несут ничего хорошего. Не факт, что даже крупные игроки в полной мере смогут обеспечить поставки по приемлемым ценам и в срок. Что уж говорить про других участников рынка, а также рядовых потребителей компьютерной продукции, не связанной с искусственным интеллектом. К примеру, покупатели персональных компьютеров, особенно мощных — для игр, видеомонтажа и других сложных задач, — и так переживающие один ценовой кризис за другим, с высокой вероятностью получат еще один неприятный удар (например, в свете новостей о том, что Nvidia специально придерживает производство видеокарт ради ИИ-чипов).
Еще одна история, так или иначе связанная с полупроводниками, заключается в том, что война ставит под огромное сомнение амбициозные планы стран Персидского залива по превращению себя в глобальный хаб искусственного интеллекта. ОАЭ и Саудовская Аравия вложили десятки миллиардов долларов в партнерства с Microsoft, OpenAI и Nvidia, строя гигантские дата-центры, запитанные от дешевой локальной генерации.
Удары Ирана по инфраструктуре соседних стран, вызвавшие сбои в работе банков и облачных сервисов, моментально охладили пыл инвесторов. Риск-менеджеры Кремниевой долины сейчас в экстренном порядке пересматривают географию своих капиталовложений. Капитал будет перетекать в более предсказуемые в геополитическом плане юрисдикции — Северную Европу или Юго-Восточную Азию, даже несмотря на более высокие тарифы на электроэнергию там.
В целом, данный конфликт подсветил интересные взаимозависимости. Долгое время существовала концепция «цифровой экономики», как будто бы полностью отвязанной от сырьевых рынков. Сейчас оказывается, что виртуальный мир очень даже привязан к реальному, так как без танкеров с катарским СПГ, баллонов с израильским бромом и труб саудовской нефти всё это будет работать не очень хорошо.
Отметим также, что США, начав военную кампанию, запустили цепную реакцию, которая бьет по технологическому доминированию самого Запада. Удорожание чипов и срыв сроков ввода дата-центров затормозит внедрение ИИ-технологий, разгонит инфляцию в потребительском секторе и ударит по экономикам ключевых азиатских союзников — Тайваня и Южной Кореи. Хотя Китай также страдает от сложившейся ситуации, он имеет больший запас прочности, а заминки с поставками и разработкой хай-эндовых чипов позволяют КНР подобраться ближе в гонке как моделей искусственного интеллекта, так и полупроводников.
