Инаугурация президента Хосе Антонио Каста Риста в Чили — пятой экономике региона — очерчивает контуры постепенного правого поворота. Совсем недавно Боливию возглавил правый Родриго Пас, в 2026 году победу правым силам предрекают также в Колумбии, а октябрьское голосование в Бразилии обещает стать настоящей битвой между двумя ведущими партиями. Любопытно, что бразильский президент Лула да Силва в последний момент отказался от посещения инаугурации, зато поехал его оппонент Флавиу Болсонару, отпраздновав победу своего идеологического союзника.
В конце 2025 года чилийский правый политик получил больше всего голосов в национальной истории — 58,15%. Тем самым он опередил результат аргентинского коллеги Хавьера Милея, победившего в 2023 году с 55,69%. Примечательно, что именно Милей сопровождал Каста на церемонии, которую на официальном сайте чилийского правительства назвали «безупречной».
Политический путь Чили в 2022–2025 годах — яркий пример того, как нереализованные надежды меняют власть. Два референдума о новой конституции не только завершились провалом, но и предопределили уверенную победу Каста в 2025-м. В 2022 году его левый предшественник Габриэль Борич попытался воплотить мечты протестов 2019-го в прогрессивной конституции. Но чилийцы испугались радикализма и отвергли проект с результатом 62% «против».
Уже через год на референдум вынесли противоположный — консервативный — проект. Его постигла та же участь: 56% голосов «против». Эти два голосования ослабили доверие к политической элите и окончательно сместили фокус избирателей на вопросы безопасности, миграции и экономики. Усталость от популизма, сопровождавшего попытки реформировать основной закон страны, обернулась в Чили устойчивым запросом на стабильность.
Впрочем, именно прагматизм и сдержанность Каста (которые еще совсем недавно были ему несвойственны) привели его к власти. Как и обещал, он покинул Республиканскую партию сразу после инаугурации, став «президентом для всех чилийцев». Другим фактором стала поддержка остальных правых партий, выбывших после первого тура. В результате неудачных попыток демократических перемен времен Борича чилийский маятник качнулся вправо.
Каст пообещал избирателям «навести порядок» и ужесточить контроль на границах. Чили традиционно считалась одной из самых безопасных стран региона, однако в 2020‑е ситуация заметно ухудшается. Главная проблема — рост активности организованной преступности: протяженная береговая линия и крупные порты делают страну важным транзитным узлом для наркотрафика и иных видов транснациональной незаконной деятельности.
Опыт Эквадора, стремительно перешедшего из числа самых безопасных государств в категорию с критически высоким уровнем преступности, объясняет опасения чилийцев повторить подобный сценарий. Вероятно, ситуация в Чили пока еще оставляет пространство для не столь радикальных методов борьбы с преступностью — в отличие от некоторых других стран, где они уже неэффективны. Если новому чилийскому лидеру удастся соблюдать свои обещания, то возобновление протестов представляется маловероятным.
Немаловажным фактором станет и состояние экономики. Чили переживает один из самых затяжных периодов низкого роста за последние десятилетия. Республика столкнулась с бюджетным дефицитом, а безработица достигла 9%. Местные СМИ выражают обеспокоенность ростом цен на нефть из-за войны на Ближнем Востоке. От Каста ожидают жесткой экономии бюджетных средств и снижения налогов — мер, типичных для правого политика, но редко проходящих гладко.
Миграция также оказывает заметное влияние на настроения электората. В Чили проживает почти 700 тыс. венесуэльцев, составляющих крупнейшую иностранную диаспору страны — «Чилесуэлу». Около трети из них до сих пор находятся в процессе легализации. В этих условиях возникают очаги социальной напряженности, связанные с вопросами безопасности и занятости приезжих. Январские события в Венесуэле не вызвали оттока. Поэтому миграционный вопрос становится для новой администрации одним из ключевых вызовов: от того, удастся ли справиться с интеграцией сотен тысяч венесуэльцев, будет зависеть и общая криминогенная обстановка, и отношение чилийцев к ним.
На внешнем контуре ответы для администрации Каста не так очевидны. Сегодня латиноамериканским политикам всё сложнее удерживать баланс между США и Китаем. Администрация Трампа сделала Западное полушарие главным фокусом своей внешней политики — от похищения Мадуро до совместной операции Южного командования Пентагона с Эквадором против наркокартелей.
Стратегия «привлечения и расширения» предполагает выборочное взаимодействие с правыми лидерами с целью сокращения китайских влияния и капитала в регионе. Саммит «Щит Америки», прошедший 7 марта в Майами, собрал лишь «избранных» политиков — единомышленников Вашингтона. Каст, еще не занимая президентское кресло, принял участие в его работе.
Но Китай остается крупнейшим торговым партнером Чили: на его долю приходится около 40% национального экспорта. С 2006 года между странами действует соглашение о свободной торговле, а с 2018-го Чили участвует в инициативе «Один пояс, один путь», в значительной степени полагаясь на китайские инвестиции в инфраструктурные проекты. В свою очередь, Пекин вряд ли откажется от сотрудничества с Сантьяго из-за особой ценности чилийских минералов и лития.
На прошедшем саммите «Щит Америки» этот вопрос оказался на повестке: США начали оказывать давление на Чили, чтобы заставить ее отказаться от строительства волоконно-оптического кабеля, который соединит Гонконг и регион Вальпараисо. Речь идет о критически важной инфраструктуре, обеспечивающей передачу потоков данных. Касту придется искать способ выстроить коммуникацию с администрацией Трампа — в противном случае об обещанной прагматизации можно будет забыть.
Для России, чье взаимодействие с Чили в последние годы остается ограниченным, происходящие в стране изменения в первую очередь подтверждают общий тренд на правый поворот в регионе, который Москве предстоит учитывать при выстраивании долгосрочной стратегии в Латинской Америке.
Автор — программный координатор РСМД
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
