Какова цена жизни человека? Уже сам такой вопрос вызывает инстинктивное отторжение. В памяти сразу всплывает хрестоматийная цитата из «Братьев Карамазовых» о том, что мировая гармония не стоит слезинки одного замученного ребенка. И не потому, что из этого ребенка мог бы вырасти блестящий ученый, гениальный художник или выдающийся государственный деятель. А просто в силу той непреложной и не требующей доказательств аксиомы, что жизнь любого человека на нашей планете бесценна сама по себе.
Конечно, в реальном мире человеческую жизнь всё-таки приходится как-то оценивать. «Смерть одного человека — трагедия, смерть миллионов — статистика». Так литературный классик ХХ века Эрих Мария Ремарк ответил классику предыдущего столетия Федору Достоевскому.
Условная средняя цена человеческой жизни — вполне респектабельное понятие, широко использующееся в современной экономике, бизнесе и государственном управлении. Это понятие применяют, например, когда надо определить размер надбавок за выполнение работ, связанных с повышенными рисками. Когда нужно принимать решения о компенсациях родственникам жертв природных и техногенных катастроф. Когда речь заходит о договорах индивидуального и коллективного страхования. На практике цена человеческой жизни варьируется в широких пределах — от $100–200 тыс. на нищей периферии Глобального Юга до 10 и более миллионов в процветающей сердцевине Глобального Севера.
И тем не менее нормальному человеку неприятна мысль о том, что его жизнь или жизнь его собратьев может восприниматься как обычный товар, принципиально ничем не отличающийся от банки колы или пакета чипсов. А потому на протяжении последних десятилетий условная цена человеческой жизни устойчиво росла.
Мировое сообщество, за исключением отдельных подвергающихся всеобщему осуждению делинквентов (правонарушителей. — «Известия»), всё более последовательно отрицало любые действия, требующие принесения в жертву значительного числа человеческих жизней. Независимо от того, чем эти действия мотивировались и оправдывались. Возможно, главной причиной такой эволюции стала живая историческая память о ХХ столетии и о двух страшных мировых войнах, совокупно обошедшихся человечеству более чем в 100 млн жертв.
Однако в последнее время эта понятная и, казалось бы, необратимая эволюция начала тормозиться, а затем и вовсе была обращена вспять. Современный мир на глазах становится менее гуманным, более жестоким и склонным принять массовые человеческие жертвоприношения как общее и неизменное правило мировой политики, а не как единичные и трагические исключения из этих правил.
Если в начале нашего столетия общая численность жертв вооруженных конфликтов в среднем составляла 100–150 тыс. человек в год, то в прошлом году она достигла почти четверти миллиона. И, судя по первым месяцам 2026 года, это отнюдь не предел.
Легко обнаружить, что подобная толерантность носит более чем избирательный характер. Например, в Израиле до сих пор глубоко скорбят по 1,2 тыс. граждан страны, ставших жертвами беспрецедентной по своим масштабам и жестокости террористической атаки 7 октября 2023 года, но испытывают гораздо меньше сочувствия к 75 тыс. палестинцев, погибших за два с половиной последующих года в секторе Газа (при том, что половину из всех жертв израильских ударов составили женщины и дети).
В Соединенных Штатах сегодня идут активные споры о том, сколько именно американцев — семь или девять — потеряли жизни во время идущего военного противостояния с Тегераном. Но мало кто считает тысячи уже погибших иранцев слишком высокой платой за ожидаемую, но постоянно ускользающую перспективу смены политического режима в Исламской Республике. И поэтому даже удар по школе в Минабе на Западе не вызывает сильных эмоций, хотя погибли почти 200 человек. Большинством из них оказались девочки 7–12 лет.
Политическая риторика лидеров Запада меняется буквально на глазах. Мы всё чаще слышим кровожадные высказывания, которые показались бы немыслимыми еще несколько лет назад. Например, на своей пресс-конференции 4 марта «военный министр» США Пит Хегсет заявил буквально следующее: «Америка наносит решительное, сокрушительное и беспощадное поражение Ирану… Это никогда не предполагалось быть честной борьбой и таковой не является. Мы бьем лежачих, и так оно и должно быть».
Вероятно, всё дело как раз в том, что речи давно не идет о «честной борьбе». Для очень многих на Западе современная война давно превратилась в некое подобие увлекательной компьютерной игры, максимально удаленной от повседневной реальности. За последнюю четверть века в конфликтах по всему миру погибли 7,5 тыс. американцев, или менее чем по одному человеку в день. Для сравнения: за это время 825 тыс. американцев потеряли свои жизни в автомобильных катастрофах и около 1,2 млн — во время пандемии COVID-19.
Если «наших ребят» не убивают в массовых количествах, то всегда можно успокоить себя тем, что на поле боя или в тылу противника гибнут исключительно «плохие парни» (палестинцы, афганцы, иранцы или кто-то там еще), а гибель гражданских лиц допустимо списать на прискорбные, но неизбежные «сопутствующие потери». Такую очевидную аберрацию сознания нельзя считать осознанным лицемерием. Это скорее своеобразная защитная реакция психики от сильных потрясений, тяжелых стрессов или болезненных переживаний.
К сожалению, подобные диссоциативные расстройства личности, помимо всего прочего, полностью стирают «красные линии» между тем, что позволено, и тем, что не позволено делать ответственному политику.
Сегодня часто говорят, что для того, чтобы добиться устойчивого мира и международной стабильности, нужно возродить почти ушедший страх перед угрозой ядерной войны. Но страх — плохой советчик в политике: он нередко становится источником самых непродуманных и даже самоубийственных решений. Гораздо важнее восстановить убежденность в универсальной и неизменной ценности человеческой жизни, обратив вспять обозначившуюся тенденцию к дегуманизации мировой политики.
Без восстановления такой убежденности мир неизбежно вернется во времена темных веков, а человеческая история может завершиться самым неожиданным и трагическим образом.
Автор — эксперт «Валдая»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
