США ищут оправдания для удара по Ирану. Что нужно знать
США продолжают одновременно вести переговоры с Ираном по ядерной программе и увеличивать военное присутствие на Ближнем Востоке. С учетом того что дипломатия пока не может разрешить слишком глубокие противоречия между странами, это сильно повышает вероятность вооруженного конфликта между ними. В ближайшие дни истечет ультиматум, который президент США Дональд Трамп поставил Тегерану, после чего могут последовать удары по ядерной и военной инфраструктуре. Какими оправданиями пользуется Белый дом и какой видит свою конечную цель в Иране — в материале «Известий».
Какова вероятность удара по Ирану
• С начала года возможный американский удар по Ирану остается одной из главных тем мировой повестки. Президент США Дональд Трамп неоднократно озвучивал угрозы в адрес Тегерана и выдвигал требования, касающиеся ядерной программы, производства дальнобойных ракет и финансирования прокси. Помимо слов, Вашингтон занимался и делом. США стянули на Ближний Восток свою самую обширную военную группировку со времен вторжения в Ирак в 2003 году. Она включает в себя два авианосца, истребители и самолеты-заправщики.
• Дипломатические усилия, предпринятые обеими странами, так и не дали результата. Представители США и Ирана провели непрямые переговоры сначала 6 февраля в Маскате, затем встретились в Женеве 17-го числа, а третий раунд состоялся 26 февраля в том же швейцарском городе. Первые две встречи не способствовали деэскалации, несмотря на некоторые оптимистичные заявления участников по их итогам. Судя по слухам от источников в ближневосточных СМИ, третий раунд также был не особо успешен. Тегеран выдвинул предложение, согласившись на некоторые уступки вроде временной заморозки программ по обогащению урана, но вряд ли это устроит Вашингтон.
• Более того, 17 февраля верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи заявил, что США никогда не свергнут Исламскую Республику, и пригрозил потопить американские авианосцы. Таким образом он отверг требование Трампа полностью закрыть ядерную программу Ирана. В ответ глава Белого дома заявил, что дает Тегерану «от 10 до 15 дней» на заключение ядерной сделки, пригрозив в противном случае «очень плохими вещами». Срок этого ультиматума должен истечь в первых числах марта.
Что США хотят от Ирана
• Трамп не скрывает, что основная претензия к Ирану — это действующий в стране режим, установившийся после революции 1979 года. События, после которых светская и монархическая Персия была преобразована в Исламскую Республику, лишили США крупного союзника и экономического партнера на Ближнем Востоке, который был противовесом арабским монархиям и помогал в сохранении Израиля на политической карте.
• У нынешнего же руководства Ирана отношение к Израилю кардинально противоположное, в то время как Трамп остается привержен безусловной поддержке Тель-Авива, не в последнюю очередь благодаря дружеским отношениям с идеологически близким премьер-министром Биньямином Нетаньяху. Поддержка Израиля при втором сроке Трампа дошла до прямого выступления на его стороне в 12-дневной июньской войне — США приняли участие в бомбардировке ядерных объектов Ирана, несмотря на заверения Белого дома в том, что при Трампа США откажутся от военного вмешательства в какие-либо конфликты.
• С началом антиправительственных протестов в Иране Трамп вновь подтвердил, что готов добиваться смены руководства в республике. При этом он на практике показал, как это может произойти, отдав приказ о захвате президента Венесуэлы Николаса Мадуро и доставке его в Нью-Йорк для последующего суда.
• В случае с Ираном повторение подобной операции практически невозможно. Во-первых, Иран находится гораздо дальше от США, чем Венесуэла, что затрудняет доставку и развертывание необходимых сил. Во-вторых, со стороны Тегерана стоит ждать гораздо более ожесточенного сопротивления, чем от Каракаса. Корпус стражей исламской революции (КСИР), охраняющий иранское руководство, является одним из самых боеспособных формирований в мире, имеет собственные бронетанковые части, авиацию и флот. Вдобавок, КСИР крайне идеологизирован и более мотивирован до конца выполнять задачи по обеспечению безопасности политической верхушки.
• Одними ударами с воздуха США также не добьются своей конечной цели. Для смены режима невозможно обойтись без наземной высадки, однако текущий состав американской группировки на Ближнем Востоке показывает, что такой вариант даже не предусматривается. Однако в представлении Вашингтона у него есть возможность добиться ослабления власти, которую в дальнейшем попробуют перехватить протестующие силы. И для этого проведения воздушной операции в Иране может быть достаточно.
Что мешает США
• Поводом для нанесения ударов может стать отказ Ирана от выполнения требований, которые были подняты американской делегацией в ходе последних переговоров. При этом претензии подобраны так, что априори вызывают неоднозначное отношение и требуют тщательной проработки, которой невозможно добиться в обозначенные Трампом жесткие сроки.
• Так, требование полностью прекратить ядерную программу вызывает у Ирана самое сильное неприятие. Возможность развивать ядерную энергетику и самостоятельно обогащать уран давно имеет для Тегерана не столько экономическое значение, сколько политическое. Существование ядерной программы демонстрирует, что страна развивает свой научный потенциал и извлекает из него пользу, что она находится в эксклюзивном клубе государств, сумевших укротить энергию атома. В развитие программы вложено слишком много сил и средств, чтобы от нее можно было немедленно отказаться, и поэтому Иран продолжает за нее держаться.
• В этой связи США угрожают уничтожить сами ядерные объекты Ирана и остановить дальнейшее развитие программы. Однако это является довольно утопическим шагом. Некоторые стратегические объекты расположены под землей и не могут быть уничтожены обычными ракетами. США попытались поразить их противобункерными бомбами в прошлом июне, однако независимых данных об эффективности тех ударов так и нет. К тому же накопленного опыта Ирану хватит для того, чтобы рано или поздно восстановить необходимые объекты и предусмотреть для них более надежную защиту. Научная база, необходимая для обогащения урана, также продолжает существовать и не может быть уничтожена, если только не будет объявлена поголовная охота на иранских ученых.
• США также требуют от Ирана прекратить разработку межконтинентальных баллистических ракет и финансирование дружественных группировок на Ближнем Востоке, таких как ливанская «Хезболла», йеменские хуситы, палестинское ХАМАС и шиитские боевики в Ираке. Тегеран отказывается идти в этих вопросах на какие-либо уступки, рассматривая ракеты и прокси как свою основную региональную защиту от Израиля. Без этих двух факторов Иран потеряет влияние на Ближнем Востоке, и потому под нажимом со стороны США лишаться их не намерен.
• Тем более что и в этих двух направлениях США едва ли смогут довести свои угрозы до конца. Удары по ракетной инфраструктуре и базам дружественных Ирану группировок потребуют проведения длительной военной кампании, на которую американские военные едва ли способны. Они будут ограничены не столько политически, из-за низкой поддержки идеи участия в долгом зарубежном конфликте, но и практически. Армия США не располагает достаточными запасами вооружений, необходимых для наступательной кампании и защиты от иранских контрударов. В представлении Вашингтона нельзя потратить слишком много оружия, чтобы оказаться беззащитным перед угрозой со стороны Китая, — любая планируемая операция обязательно учитывает этот фактор.
• Облегчить задачу США могло бы участие Израиля в военном конфликте с Ираном. Для Вашингтона было бы оптимальным, если бы Тель-Авив нанес удар первым, а затем попросил ключевого союзника присоединиться. Это обеспечило бы Трампу надежное обоснование для нанесения собственных ударов и поддержку общественного мнения внутри страны, по крайней мере на определенное время. При этом ответ со стороны Ирана был бы направлен в первую очередь на Израиль, как это было во время 12-дневной войны. Такой сценарий и стал бы лучшим оправданием для США, чтобы воплотить военную угрозу в жизнь и нанести удар по устойчивости правящего режима Ирана.
