«Мне выбили зуб, и кто-то крикнул: «Смотрите, Горшок!»
Несмотря на успех сериала, Константин Плотников сомневался, что «Король и Шут» выйдет в формате полного метра. Вернуться к роли Михаила Горшенёва он решился только после прочтения сценария. В эксклюзивном интервью «Известиям» Плотников рассказал, как преодолевает страх возвращения к уже созданному образу, несет груз ответственности перед преданными фанатами и каждый раз ищет человеческую глубину в культовых персонажах — от императора Петра до легендарного Горшка.
«Никогда не думала, что увижу вас живым»
— 19 февраля на большие экраны выходит полный метр «Король и Шут. Навсегда». Что мы увидим на экране?
— Прежде всего, это фэнтезийная история. Она начинается с момента, когда Михаила Горшенёва уже нет. Основное действие фильма разворачивается в сказочном мире, который по тем или иным причинам начинает разваливаться. Реальность тоже дает трещину, и стартует нечто необъяснимое. Тогда Горшок и Князь отправляются сражаться с Некромантом и спасать мир, который они когда-то создали своими стихами и музыкой.
Кадр со съемок фильма «Король и Шут. Навсегда»
— Что для вас лично значит возвращение к роли Горшка?
— Я до последнего не верил, что будет продолжение. Даже когда об этом писали фанаты и люди в интернете, всё равно не верил. Говорил: «Нет-нет, я понимаю, что вам хочется, но этого точно не будет».
По-настоящему поверил только тогда, когда прочитал сценарий. До этого момента — несмотря на разговоры, сообщения от продюсеров, какие-то скрины — не верилось. А когда я прочитал сценарий, он меня сразу увлек. До этого я вообще не понимал, как эта история может продолжаться. А тут — прочитал и искренне обрадовался.
Что касается самого возвращения, то для меня это огромное счастье. Если говорить о чувственном фоне, то невероятная радость снова работать в такой команде, с этими людьми и заново пытаться воплотить настолько интересный образ.
Кадр со съемок фильма «Король и Шут. Навсегда»
— В фильме мы вновь увидим очень красивую картинку. Какая часть съемок вам запомнилась больше всего?
— Однозначно Рыбачий полуостров в Мурманской области. «Король и Шут. Навсегда» невозможно представить без этой экспедиции. Мы всей командой жили в палатках на берегу океана, в условиях совершенно непредсказуемой погоды: утром мог идти снег, а к вечеру выходило солнце, всё таяло — и так постоянно.
Иногда это серьезно мешало съемкам. Бывало, мы ехали в локацию ради одной сцены из-за невероятно красивой местности. По приезде же всё оказывалось завалено снегом, начиналась метель, и приходилось снимать совсем другое. Условия были экстремальные, но при этом очень классные.
Кадр со съемок фильма «Король и Шут. Навсегда»
— Волновались снова входить в одну и ту же реку?
— Да, очень сильно. Это всегда закон второго спектакля: если в первый раз что-то получилось, то во второй становится страшно.
«Единственное, что сделал для проб, — надел кожаную куртку»
— На это повлияла огромная фанбаза группы? Хотелось, чтобы они одобрили ваш образ Горшка?
— Здесь ответ двоякий. С одной стороны, конечно, нельзя забывать об этой аудитории и не считаться с нею. Фанатская база у группы действительно огромная, люди по-настоящему любят «Короля и Шута», и эта любовь очень искренняя. Эта сторона медали заставляет относиться к работе максимально ответственно и пытаться вникнуть в суть образа.
С другой стороны, глупо стремиться угодить каждому фанату — это неблагодарное занятие. Поэтому важно находить золотую середину и просто честно делать свою работу.
Кадр со съемок фильма «Король и Шут. Навсегда»
— Какой отклик вы получили после выхода сериала?
— Мне, если честно, повезло: отклик был преимущественно положительный. Конечно, и тогда, и сейчас я натыкаюсь на разные гневные комментарии — кому-то не понравилась фэнтезийная часть, кто-то ее перематывал, а кто-то выключил через пять минут, решив, что это ужасно. Такое есть всегда. Но, если смотреть количественно, положительных отзывов всё-таки больше.
— У вас удивительное портретное сходство с Михаилом Горшенёвым. До съемок сами это подмечали? Как-нибудь усиливали для проб?
— Нет, абсолютно нет. Единственное, что я сделал для проб, — надел кожаную куртку. А так — нет, я никогда не задумывался о каком-то сходстве. Хотя однажды, еще в Театральной академии, когда мне выбили зуб, кто-то в коридоре крикнул: «О, смотрите, Горшок!»
— Это был знак.
— Точно! Но тогда я, конечно, не придал этому значения (смеется).
Кадр со съемок фильма «Король и Шут. Навсегда»
— Сериал принес вам большую популярность. Как вы с этим справляетесь? Изменилось ли что-то в вашей жизни? Можете ли вы спокойно ездить в метро, например?
— Для меня очень важно личное пространство, и в этом смысле изменилось немногое. Я спокойно езжу в метро, пользуюсь другим общественным транспортом, перемещаюсь, куда хочу. Мне сложно представить ситуацию, в которой я отказываюсь куда-то идти из-за того, что меня узнают. При этом люди, конечно, подходят.
— Что говорят?
— Самое разное. Однажды мне сказали довольно страшную вещь. Девушка подошла и произнесла: «Никогда не думала, что увижу вас живым». Понятно, что она не имела в виду ничего плохого и очень волновалась, но я попросил ее больше никогда никому так не говорить.
«Я пошел учиться для того, чтобы не работать в офисе»
— В конце января у вас состоялась премьера спектакля «Сын» в Театре Ермоловой по пьесе Флориана Зеллера, где вы играете отца. Это очень психологически сложный материал.
— Да, пока у нас было всего два премьерных спектакля. Первый, на мой взгляд, прошел отвратительно, второй — уже лучше по сравнению с первым. Но мне вообще сложно оценивать свою работу. Я ориентируюсь только на реакцию режиссера — ему понравилось.
Сам материал невероятно интересный. Было очень увлекательно разбирать моего героя Пьера с точки зрения психологии, наблюдать, как человек с внутренним стержнем и уверенностью постепенно приходит к абсолютной потерянности и бессилию.
Спектакль «Сын»
— У вас почти каждая роль — психологически тяжелый персонаж. Как это отражается на вас?
— Мне сложно смотреть на себя со стороны, но дома я иногда слышу фразы вроде: «Костя, выключай Филиппа Испанского». Изнутри это, конечно, тяжело. Но, по моим ощущениям, я пока справляюсь и довольно быстро отхожу. Сыграл — и сыграл.
— После Горшка вы сыграли Петра I. Обе эти фигуры легко построить на штампах — у них очень яркая публичная маска. Как вы находили в них живого человека?
— Я был не один в этом процессе. Конечно, можно было пойти простым путем, но это неинтересно. Мне очень помогали режиссеры и партнеры.
В случае с Горшком я пересмотрел огромное количество видеоматериалов: интервью, выступлений, записей. Я изучал, что он говорит, что слушает, что читает, какие у него взгляды, что он считает правильным, а что — нет. Он сам об этом много рассказывал, так что в этом смысле мне было проще, чем с Петром I.
Там же мне сильно помог режиссер Сергей Гинзбург, который постоянно говорил: нужно найти человека за этим монолитом. Я ему полностью доверял, и мы вместе искали.
Кадр со съемок сериала «Государь»
— Вы пришли в профессию не прямым путем: экономический факультет, работа менеджером, увлечение рисованием. Что стало решающим?
— Я просто шел по этой тропинке. У меня не было момента озарения, когда я увидел спектакль и решил: «Всё, стану актером и сыграю Горшка». Этого не было. Я сначала пошел учиться просто для того, чтобы не работать в офисе, а потом постепенно втянулся.
— Не было страха так поздно начинать?
— Конечно, был. Но я не уходил от какой-то выдающейся офисной карьеры — четыре года поработал, и всё. У меня была должность, на которую при желании можно было вернуться. А глобально — да, было очень страшно.
Актер Константин Плотников
— Уже думали, кого хотели бы сыграть дальше? Горшок, Петр I… может быть, Илона Маска? Или Гамлета?
— Забавно, но Гамлета мы действительно обсуждали. Но роли-мечты я пока не назову. Хочется просто интересных историй, сильных сценариев и работы с талантливыми профессионалами. И мне, к счастью, везет на потрясающих людей.
