«Я всегда знал, что работаю рядом с рыцарем адвокатуры»
Он защищал «Известия» перед американской общественностью и дал нашей газете свое первое интервью. Предлагал вешать преступников и добился моратория на смертную казнь в России. Представлял интересы семей Владимира Высоцкого и академика Андрея Сахарова. Помог амнистировать бывшего председателя Верховного Совета СССР Александра Лукьянова. Защищал управляющего делами президента РФ Павла Бородина, бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова и даже криминального авторитета «Япончика». Один из самых уважаемых адвокатов страны Генрих Падва скончался в ночь на 10 февраля. О том, каким запомнили заслуженного юриста России его коллеги — в материале «Известий».
«Отличное чувство юмора тоже иногда становилось процессуальным оружием»
Генрих Падва прожил большую во всех смыслах жизнь: его не стало в возрасте 94 лет. Для российских юристов это был «человек-эпоха», настоящая легенда отечественной адвокатуры.
Он был убежден, что служение обществу должно быть основано на началах справедливости, сказал «Известиям» адвокат Александр Гофштейн. Он работал с Падвой рука об руку на протяжении десятилетий, начиная с практики в студенческие годы.
— Я всегда знал, что работаю рядом с рыцарем адвокатуры, для которого идея справедливости по каждому делу выходила за рамки этого дела. Он всегда понимал, что работа адвоката, который добивается справедливого решения в отношении своего подзащитного, — это всегда служение не только этому подзащитному, но и обществу, — подчеркнул он.
По словам Гофштейна, Генрих Падва стремился передать своим ученикам принцип служения обществу через каждое юридическое дело, что стало девизом его профессиональной деятельности. А их дружба и профессиональное партнерство прошли проверку на прочность и преданность.
— Он был великим человеком. Он был великим адвокатом. Он был великим гражданином. И он был великим другом. Каждый, кто был одарен его дружбой, чувствовал, что в его жизни есть не просто друг, есть ангел-хранитель, — сказал Александр Гофштейн.
Профессиональный путь Генриха Падвы стал эталоном преданности делу, сказал «Известиям» председатель правления Ассоциации юристов России (АЮР) Владимир Груздев.
— Генрих Павлович внес неоценимый вклад в развитие российской правовой системы и укрепление институтов гражданского общества, — сказал он. — Для всех коллег и близких людей он навсегда останется примером глубочайшей эрудиции и непоколебимой верности профессиональному долгу. Это невосполнимая утрата для всего юридического мира. Светлая память о Генрихе Павловиче навсегда сохранится в наших сердцах и в истории российского права.
Падва обладал уникальным даром — превращать правовую защиту в высокое искусство, основанное на глубочайшем знании закона и тонком понимании человеческой природы, отметил бывший премьер-министр России, председатель АЮР Сергей Степашин.
— Мы прощаемся с человеком, который делом доказывал, что адвокатура — это прежде всего служение истине, — подчеркнул он. — Приношу свои искренние соболезнования всем, кто знал Генриха Павловича и кому он был дорог. Светлая память о нем будет жить в его трудах, в сердцах его коллег и близких людей.
Генрих Падва, будучи управляющим партнером и членом совета партнеров бюро «Падва и партнеры», воспитал плеяду юристов, для которых его жизненный путь всегда будет служить нравственным и профессиональным ориентиром, добавил Сергей Степашин.
Анатолий Кучерена пришел в Московскую городскую коллегию адвокатов в 1993-м году и Генрих Павлович стал одним из его проводников в профессию.
— Пришел я еще совсем молодой и, совершая первые шаги, конечно, все свои взоры бросал на корифеев адвокатуру. И одним из них был как раз Генрих Павлович Падва. Должен сказать, что он меня достаточно доброжелательно встретил. И мне очень понравилось, что, несмотря на то, что он был достаточно известным уже в те годы, он вел себя достаточно скромно, — поделился с «Известиями» Анатолий Кучерена. — Он рассказывал какие-то истории о своих делах, как он участвовал в этих делах и для меня, тогда молодого адвоката, это было крайне интересно.
Председатель комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Павел Крашенинников в беседе с «Известиями» назвал Генриха Падву одним из самых мощных адвокатов как советского времени, так и постсоветского периода.
— Его отличительные черты — знание предмета и личности. Когда он выступал в процессе, то знал само дело и изучал личности, знал, кто участники процесса, понимал, кто судья, кто прокурор, поэтому каждое его слово попадало в точку, — сказал парламентарий. — Кроме того, у Падвы было отличное чувство юмора, которое тоже иногда становилось процессуальным оружием.
Сопредседатель Ассоциации юристов России Владимир Плигин в разговоре с «Известиями» отметил, что Генрих Падва принадлежал к тем людям, кто всей глубиной своей души служит поиску справедливости и сохранению человеческого достоинства в самых сложных ситуациях.
— Он боролся за человека, добивался уважения его законных прав, воспринимал человеческую жизнь как высшую ценность и основу, на которой можно построить достойное обществ, — сказал он.
Генрих Падва родился 20 февраля 1931 года в Москве в семье экономиста. В 1953 году окончил Московский юридический институт (сейчас — юридический факультет Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова), в 1961 году заочно — исторический факультет Калининского педагогического института (сейчас — Тверской государственный университет).
«Гуманность к преступнику есть жестокость к его жертве»
Генрих Падва часто становился участником резонансных дел или решений, которые влияют на страну. Нередко адвокат появлялся и на страницах газеты «Известий».
Так, в 1987 году в газете вышло первое его интервью. В ноябре 1984 года была опубликована заметка о гражданине Соединенных Штатов, владельце торговой фирмы «Калифорниа интернэшнл трейд» (КИТ) Рафаэле Грегоряне под заголовком «Двуликий негоциант». В ней говорилось о деятельности владельца фирмы КIT, которая занималась в стране сбытом медицинского и лабораторного оборудования. На Советский Союз приходилась большая часть ее сбыта.
Когда с ним были прекращены торговые отношения, Грегорян в интервью американских и других СМИ обвинил «Известия» в искажении фактов. На защиту газеты встал Генрих Падва.
«Он не постеснялся дезинформировать американскую общественность, распространяя искаженный текст статьи «Двуликий негоциант» на русском языке. Об этом будет сказано в суде. В текст, очевидно, умышленно были внесены “поправки”», — сказал тогда адвокат.
В материале «Известий» в 1988 году об обсуждении проекта «Основ уголовного законодательства» Генрих Падва отметил, что «всеобщей доброты не бывает, а гуманность к преступнику есть жестокость к его жертве».
«Вы почитайте свою газету. К чему же мы идем, если в сообщениях о преступлениях все чаще мелькает фраза: «задержан неоднократно судимый...». Мы идем к тому, что бесконечные амнистии и условно-досрочные освобождения приводят к тому, что преступники перестали бояться тюрьмы. Сколько же можно дурить людей этой демократией и перестройкой? Сейчас нужен чрезвычайный указ. Нужен указ о борьбе с бандитами, с убийцами, казнокрадами, нужно ввести публичную смертную казнь через повешение. Если мы не заставим людей работать честно и самоотверженно, как во время войны, мы разбазарим все наши завоевания».
При этом именно работа Генриха Падвы предопределила введение в России моратория на применение смертной казни. Адвокат защищал обвиняемого в убийстве. Фигурант по закону мог ходатайствовать о суде присяжных, но такой практики еще не было в городском суде. Это обстоятельство послужило поводом для обращения адвоката в Конституционный суд России в защиту обвиняемого. В результате после постановления КС РФ в России в 1997 году был принят мораторий на смертную казнь.
За годы работы Генрих Падва защищал огромное число общественных деятелей, представителей шоу-бизнеса, высших должностных лиц и организаций. Например, бывшего председателя Верховного Совета СССР Анатолия Лукьянова. Его арестовали 29 августа 1991 года, более года он провел в следственном изоляторе «Матросская Тишина» вместе с другими обвиняемыми по делу о Государственном комитете по чрезвычайному положению (ГКПЧ).
Это дело активно освещала газета «Известия». В одной из статей адвокат рассказал, почему решил защищать Лукьянова.
«Я принял на себя защиту Анатолия Ивановича вместе с адвокатом Александром Гофштейном. Он подтвердил мне свою позицию по отношению к действиям ГКЧП, высказанную им ранее в парламенте страны. У меня нет оснований ему не верить. Я ведь и взялся защищать Лукьянова потому, что глубоко сомневаюсь в его причастности к заговору», — отмечал он.
В итоге Лукьянова амнистировали.
Еще одним громким делом стала защита подозреваемого в убийстве священника Александра Меня.
«Задержали некого подозреваемого. У N. два адвоката — опытный и маститый Генрих Падва и молодой, но уже довольно известный защитник Александр Гофштейн. Этот достаточно слаженный адвокатский тандем защищал в свое время Анатолия Лукьянова в деле ГКЧП. За дело адвокаты взялись по просьбе родственников подозреваемого. Падва и Гофштейн готовы исполнить свой профессиональный долг и будут защищать его всеми законными и доступными им средствами», — писали «Известия» в 1994 году.
Среди других лиц, которых защищал Падва, был и криминальный авторитет Вячеслав Иваньков, известный как «Япончик», семья академика Андрея Сахарова, семья актера и барда Владимира Высоцкого. Он отстаивал интересы и управляющего делами президента РФ Павла Бородина, экс-главы совета директоров Красноярского алюминиевого завода Анатолий Быкова, бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова.
В рубрике «Мнения» на страницах «Известий» Генрих Падва отмечал, что в уголовно-процессуальном законодательстве советской России торжественно провозглашались принципы равноправия сторон и их состязательность в уголовном процессе.
«На самом деле эта декларация была «фиговым листочком» на грехе советского правосудия, которое, по существу, несомненно, было не современным демократическим правосудием, а полицейским. Обвинительный уклон господствовал безраздельно практически во всех судах огромного государства. И одним из его проявлений было то, что долгие годы, в период властвования у нас старого уголовно-процессуального закона, пир справляли в правосудии показания людей, добытые на предварительном следствии, добытые в тиши следственных кабинетов, тайно, негласно. И хотя в этот период, так же как и сейчас, декларировалась состязательность процесса, конечно, ни о какой состязательности и речи не могло», — полагал адвокат.
Незадолго до смерти адвокат завел Telegram-канал, в котором пообещал оставлять заметки «об адвокатской практике на рубеже XX–XXI веков, о времени, когда право в России формировалось не только в залах судебных заседаний, но и в конкретных делах, правовых позициях и личной ответственности адвоката».
«В последние недели я разбираю архив — старые дела, документы, публикации, заметки. То, что когда-то было частью текущей работы, сегодня позволяет по-новому взглянуть на пройденный путь и на то, как формировалась адвокатская практика», — написал адвокат 17 декабря 2025 года.
И вплоть до февраля он писал в канале о своих делах — как успешных, так и тех, что стали «крушением надежд на благоприятный результат».
Последний пост Генрих Падва оставил 7 февраля. А 10 февраля в нем появилось сообщение, подписанное заместителем управляющего адвокатского бюро «Падва и партнеры» Элеонорой Сергеевой.
«Мы всегда гордились тем, что для нас Генрих Павлович был учителем, другом, коллегой, — написала она. — Каждый из нас мог прийти к нему домой, он знал наши семьи, наших детей. Он знал наши достоинства и недостатки. Он умел и хвалить, и ругать. Он умел слушать и слышать. Он нас любил».
Прощание с Генрихом Падвой состоится 12 февраля в Москве в траурном зале по ул. Маршала Тимошенко, д. 25.
