Английские пациенты: The Damned вспоминают молодость, Sleaford Mods предвидят крах
Год начался с череды интересных новых релизов с Британских островов — разные поколения, разная музыка, разные взгляды на жизнь. У нас же привлекли внимание переиздания джаза и академической музыки, ожидавшие своего часа в архивах. Самые интересные музыкальные альбомы января — в обзоре «Известий».
The Damned
Not Like Everybody Else
Отцы-основатели панка в этом году отмечают полувековой юбилей на сцене — увы, без умершего в прошлом году гитариста Брайана Джеймса (здесь он, впрочем, появляется в финальном треке, записанном живьем на концерте в 2022-м). Оставшиеся от оригинального состава Дэвид Вэниан, Рэт Скэбис и Кэптн Сенсибл решили по случаю знаменательной даты не рисковать и не сочинять новых песен — повторить успех Machine Gun Etiquette или The Black Album уже вряд ли получится, так что к чему лишняя суета. Видимо, именно поэтому юбилейный альбом составлен из каверов — причем не классики панк-рока, а песен времен школьной юности родившихся в 1950-е музыкантов.
Место нашлось и Pink Floyd, и The Rolling Stones, и The Kinks, и даже несколько заезженной (и, скажем прямо, не посвежевшей в руках The Damned) песне The Lovin’ Spoonful про лето в городе. Голос Вэниана, как и полвека назад, утробно глубок, что особенно помогает на открывающем альбом классическом соул-боевике There’s a Ghost in My House. А несколько выбивающийся из выбранной эры кавер на Gimme Danger Игги с его тогдашней компанией привносит тревожное разнообразие в целом довольно расслабленному альбому. В целом пластинка для старых поклонников — молодым слушателям будет трудновато понять, как эти бодрые дедушки сумели совершить переворот в музыке полстолетия назад.
Sleaford Mods
The Demise of Planet X
Два бомжеватого вида мужичка из Ноттингема вот уже полтора десятка лет раздают пощечины общественному вкусу Альбиона и довольно откровенно плюют в лицо истеблишменту. Популярность их в народных массах вполне понятна — более удивительно, что британский истеблишмент, обычно пережевывающий и выплевывающий контркультурных бунтарей, Джейсоном Уильямсоном и Эндрю Ферном явно подавился. Это уже 13-й альбом их развернутых инвектив в адрес общества и мира в целом — на сей раз, впрочем, несколько более музыкальный в привычном смысле слова (Уильямсон теперь не просто плюется ядом, но действительно поет — а делать это он, как ни удивительно, умеет, что было заметно еще на выпущенном несколько лет назад кавере не самой простой для мужского вокала песни Yazoo).
Если предыдущим альбомом Sleaford Mods ставили неутешительный диагноз собственной стране, то теперь экзистенциальный пролетарский приговор выносится всему миру. В The Good Life звучит диалог о свободе и пустоте, в Double Diamond под обстрел попадают соцсети, а про что Megaton — нетрудно догадаться, даже не зная толком английского. Компьютерный схематичный бит и монотонный бас, извлекаемый Фирном из недр его неизменного ноутбука, возвращает слушателя к истокам Sleaford Mods, но обилие приглашенных вокалистов превращает эту работу почти что в соул-музыку, готовую для баррикад.
Dry Cleaning
Secret Love
Четверо уроженцев Южного Лондона, взявшие себе подчеркнуто приземленное название «Химчистка», одновременно следуют установленным еще в 1980-е стандартам инди-сцены (ближе всего к ним, пожалуй, агитаторы Gang Of Four и гипнотизеры Wire) и буквально в каждом такте нарушают их. Вокалистка Флоренс Шоу начитывает свои нарративы, явно вырастающие из знакомства как с Сильвией Плат, так и с Маяковским, балансируя между бытовой поэзией и социальной сатирой. Пожалуй, и сама ее манера ближе к русским поэтам-трибунам, нежели к эстетскому sprechgesang.
Secret Love, третий студийный альбом группы, стал и новой ступенью в ее музыкальном развитии. Во многом благодаря продюсерской работе Кейт Ле Бон элементы арт-попа сочетаются здесь с диссонантными партиями баса, а намеренно «антихитовая» структура песен временами вдруг оборачивается почти эфирными пассажами в духе едва ли не Cocteau Тwins. Открывающий трек Hit My Head All Day — шестиминутная одиссея протагонистики через информационную перегрузку, а Cruise Ship Designer оборачивает сарказм на мир элитной культуры; Blood исследует эмоциональную отчужденность в эпоху непрекращающихся тревожных новостей, тогда как Let Me Grow and You’ll See the Fruit и Joy добавляют тепла и почти фолковых тонов в музыкальный ландшафт.
Джаз-ансамбль «Сато»
«Передай добро по кругу»
«Мелодия» продолжает оцифровку редкостей из своего бэк-каталога просто рекордными темпами. Не успели мы порадоваться переизданию первого альбома ферганских джаз-феноменов 1980-х, как вот и второй (увы, он же и последний в дискографии «Сато»). Леониду Атабекову удалось в не самом джазовом десятилетии и в не самой джазовой республике СССР создать уникальный сплав местной традиции и западной импровизации. Два альбома на «Мелодии» и собственный клуб в городе зафиксировали статус ансамбля как одного из ключевых узбекских коллективов эпохи.
«Передай добро по кругу», записанный в 1987 году, демонстрирует коллектив на пике формы. Здесь азербайджанская «Зулейха» и крымскотатарская «Яйла бою» не экзотика, а материал для вдумчивой джазовой переработки; «Полет шмеля» Римского-Корсакова превращается в упражнение на баланс между виртуозностью и иронией; синтезаторная «Элегия» мягко подталкивает ансамбль к фьюжену. Заглавная композиция, посвященная Валентину Селютину, задает этический тон пластинки: это музыка не демонстрации, а передачи — жестов, тем, доверия.
Саулюс Сондецкис, Lithuanian Chamber Orchestra, Mark Pekarsky Percussion Ensemble
«Вячеслав Артемов: Симфония элегий»
Вячеслав Артемов — фигура для отечественной музыки парадоксальная: одновременно укорененная в традиции и хронически выталкиваемая за ее институциональные рамки. Его путь — от занятий физикой и математикой к почти мистическому пониманию композиции — во многом объясняет редкую для советского контекста сосредоточенность на внутреннем времени и метафизике звучания. Участие в импровизационной «Астрее» и попадание в печальной памяти «список Хренникова» закрепили за Артемовым статус автора, работающего не «вопреки», а как будто мимо исторической суеты. Его идея musica perennis — не эстетический жест, а способ существования музыки вне моды и политической конъюнктуры.
«Симфония элегий» в записи 1983 года звучит как медленное развертывание одного состояния, доведенного до предельной концентрации. Три элегии не столько контрастируют, сколько постепенно снимают внешние слои восприятия, подводя слушателя к финальной, самой емкой части. Литовский камерный оркестр и солисты играют с аскетичной точностью, без эффектных ходов, но с почти математическим чувством тишины и звука. Артемов не предлагает драматургии в привычном смысле — он настаивает на вслушивании, на отказе от ожиданий. Эта музыка не стремится быть актуальной, но именно поэтому сегодня воспринимается как опыт мистического погружения, в котором время перестает быть линейным, а элегия — жанром, превращаясь в способ мышления.
