«Дуэт Файнса и Бычкова, дай Бог, приведет нас к триумфу»
Солист Михайловского театра исполнит главную партию в «Евгении Онегине» на сцене Grand Opéra — Парижской национальной оперы. Британский актер и режиссер Рэйф Файнс для своего дебюта на театральной сцене выбрал сочинение Петра Чайковского, не побоявшись антироссийской риторики в Европе. Накануне премьеры, которая состоится 26 января, Борис Пинхасович пообщался с «Известиями» и рассказал, почему без наших классиков не обходится репертуар ни одного уважающего себя театра, на что Файнса побудил Тургенев и что даст Парижской национальной опере назначение ее музыкальным директором российского дирижера Семена Бычкова.
«Для меня Grand Opéra — величайшее потрясение»
— Когда вы впервые попали в Grand Opéra? Какие впечатления у вас были от этого роскошного театра, в который ходят не только на спектакли, но и на экскурсии?
— Не поверите, впервые в Grand Opéra я попал буквально две недели назад. Хотя мой дебют в Париже состоялся еще в 2018 году, но тогда это был другой театр — Opéra Bastille. Сейчас мне довелось поработать в Grand Opéra — в намоленном и великом пространстве для любого музыканта. Для меня этот театр — величайшее потрясение. Акустика в нем, кстати, очень непростая.
— Для Рэйфа Файнса явно неслучаен выбор материала для его дебюта в качестве театрального режиссера: в 1999 году он сыграл главную роль в фильме «Онегин». Кроме того, он давно интересуется русской культурой и даже немного говорит по-русски. Вы сразу нашли общий язык?
— Планировалось, что с Файнсом мы увидимся еще за год до постановки. Думали, может, в Цюрихе, в Париже или в Нью-Йорке. Но так и не смогли друг друга поймать. Когда Рэйф был в Париже, я был в Америке. Когда он был в Америке, я был в Европе.
Наше первое общение состоялось по видеосвязи. В то время я находился в Доме творчества композиторов Репино под Санкт-Петербургом. Там отдыхаешь сердцем и душой. И тут такой долгожданный разговор с Файнсом! Развиртуализировались мы в первый день зимы. Произошло воссоединение душ — мы чем-то похожи друг на друга.
— Что вас роднит?
— Отношение к профессии, тотальный перфекционизм в жизни и в творчестве, отчего, порой, тяжело существовать. Я даже не могу назвать это работой. С Файнсом у нас сотворчество, если можно так выразиться. Я безгранично счастлив этой возможности. Рэйф — великий актер, глубочайший философ, мыслитель. C огромным трепетом отношусь к сотрудничеству с ним. С нетерпением жду премьеры!
— Чем режиссер объяснял выбор русской оперы для дебюта на сцене?
— Он не объяснял. Ветер подул со стороны гениального маэстро Семена Бычкова. Дирижер предложил Файнсу поставить «Евгения Онегина». И было это еще лет пять назад. У них давняя и крепкая дружба. Предложение маэстро стало возможностью для Рэйфа попытать счастье на сцене и проявить себя в качестве оперного режиссера.
— В начале года появилась информация, что Бычков займет должность музыкального директора Grand Opéra. Он же стал музыкальным руководителем предстоящей премьеры.
— Да. Семен Бычков недавно был провозглашен новым музыкальным руководителем Парижской национальной оперы. С чем я безмерно поздравляю весь Париж и нас, музыкантов. Это огромное счастье!
Я сам вышел из дирижерской среды, параллельно с вокалом получил диплом дирижера и всю свою сознательную жизнь занимаюсь еще и этим. Поэтому я очень четко знаю, о чем говорю. Думаю, дуэт Файнс – Бычков, дай бог, приведет нас к триумфу.
«Главное, что Чайковский и Пушкин нужны нам»
— Как вам кажется, почему Рэйфа Файнса интересует русская культура?
— Рэйф — человек безмерно чувствительный. Думаю, наша культура — это тот пласт величайшего мирового наследия, который очень важен для него. Не будучи русским человеком по рождению, он считывает наш уникальный культурный код.
И именно с этим связано его обращение к Чайковскому и Пушкину. Отчасти даже можно говорить о каком-то поклонении русской земле, об уважении к ней и особенном понятии святости русской культуры.
— По вашему мнению, сегодня Чайковский и Пушкин нужны европейцам?
— Куда же без них! Главное, что Чайковский и Пушкин нужны нам. И для нас нет никаких сомнений, что это два величайших столпа, на которых стоит вся мировая культура. Поэтому, особенно в нынешнее время, это звучит очень современно и свежо. Запретить Пушкина и Чайковского невозможно, да и просто не получится. Это те, кто вне времени, вне проблематики.
— Готовы ли европейские зрители идти на «Онегина» в условиях, когда со всех сторон политики отменяют всё русское?
— Ничего не отменяется. Чайковский звучит в каждом уважающем себя европейском и мировом театре. Тому подтверждение — премьера «Евгения Онегина» в Grand Opéra 26 января. Это колоссальное и не проходящее счастье, которое постигло меня на данном отрезке моей жизни — содружество с двумя великими — Файнсом и Бычковым.
— Для постановки собрали интернациональную команду. Что для вас это значит?
— Это часть нашей профессии. Мы работаем в интернациональной команде, где собираются артисты, певцы, музыканты разных национальностей, и это прекрасно. Это часть нашей культуры.
— Вспоминает ли Файнс свои поездки в Россию?
— Конечно, он часто бывал в России, даже снимался у Веры Глаголевой в картине по Тургеневу «Две женщины». Съемки проходили в глубинке под Смоленском.
Когда я прибыл в Париж, у нас был приватный ужин с Рэйфом — только мы вдвоем. Я передал ему приветы от людей, которые его очень ценят и любят. Они рассказали мне, что когда Рэйф в последний раз был в Петербурге, то отправился в Эрмитаж и там от счастья даже танцевал. Я ему напомнил об этом моменте, чем безумно его рассмешил и порадовал.
— Вы учились у великой оперной певицы Ирины Богачевой. Несмотря на талант, ей — народной артистке СССР — не удалось достичь известности Елены Образцовой. Возможно, причина в том, что Богачева делала карьеру в Ленинграде, а Образцова — в Москве. В чем отличия питерской и московской оперных школ?
— Хороший вопрос. Но я не знаю ответа на него. И питерскую, и московскую вокальные школы представляли великие мастера. К сожалению, они уже почили. Для меня нет принципиальной разницы в школах. Я как коренной петербуржец, выпускник Санкт-Петербургской консерватории по классу вокала у великой Ирины Богачевой, разумеется, исповедую всё петербургское. Но это не означает, что я не люблю Москву. Обожаю там находиться и выступать. Недавно у меня был сольный концерт в столице.
Тут, скорее всего, надо говорить о вокальной школе вообще, в глобальном ее понимании. Я глубоко убежден, что есть одна школа — итальянское бельканто. Те великие мастера, у которых и мне пришлось учиться, все-таки получили мастерство вокальной техники у итальянцев. Поэтому школа у нас одна.
