И века не прошло: что мешает браку Южной Америки и ЕС
Евросоюз и МЕРКОСУР подписали соглашение, к которому шли четверть века, — и почти сразу отправили его в суд. Создание крупнейшей в мире зоны свободной торговли вновь на паузе. Эксперты убеждены: Брюссель оказался в ситуации, где любое решение ведет к потерям. Запуск сделки грозит бунтом фермеров и кризисом, а промедление — потерей имиджа и утратой доверия партнеров из Южной Америки. Что же выберет ЕС — в материале «Известий».
Сделка длиной в четверть века
Южноамериканский блок МЕРКОСУР был создан лидерами Аргентины, Бразилии, Парагвая и Уругвая. С начала 2000-х эти страны обсуждают с Евросоюзом возможность объединить рынки и создать зону свободной торговли. И вот спустя 25 лет сделка наконец подписана.
Церемония подписания соглашения о свободной торговле между Европейским союзом и МЕРКОСУР
«Мы выбираем справедливую торговлю вместо тарифов, мы выбираем продуктивное, долгосрочное партнерство вместо изоляции», — торжественно объявила 17 января глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен.
Однако триумф оказался недолгим. Уже через несколько дней процесс поставили на паузу: Европарламент обратился в Суд ЕС с требованием проверить, соответствует ли соглашение правовой базе союза. За юридический запрос проголосовали 334 депутата, против — 324.
Претензий к документу несколько. Он разделен на политическую и торговую части: первая подлежит ратификации национальными парламентами, тогда как вторую должен одобрить лишь Европарламент. Фактически это позволяет обойти национальные законодательные органы. Кроме того, депутаты опасаются механизмов компенсаций в пользу стран МЕРКОСУР и возможного ослабления стандартов в сфере экологии и защиты потребителей.
Решение о дополнительной проверке договора вызвало раскол в Брюсселе. Больше всех по этому поводу негодовал канцлер ФРГ Фридрих Мерц. Он настаивает, что соглашение «справедливо и сбалансировано» и необходимо для ускорения экономического роста Европы. Но критики документа убеждены: оно подрывает конкурентоспособность местных производителей.
Теперь в деталях будет разбираться суд. По словам партнера Capital Lab Евгения Шатова, если разбирательство приведет к отмене соглашения, то это станет крайне проблемным сценарием. В этом случае Еврокомиссии придется либо полностью переписывать договор, либо дробить его на части, что отложит его вступление в силу на годы.
— Но даже без формального отказа затягивание рассмотрения несет в себе серьезные риски, — рассказал «Известиям» аналитик. — Прежде всего создается опасный прецедент: крупные торговые сделки ЕС можно фактически блокировать через суд, что подрывает позиции Брюсселя в будущих переговорах. Во-вторых, пауза усиливает евроскептиков и протекционистов, которые используют ее как доказательство того, что Евросоюз не способен управлять процессом. И, наконец, есть прямой экономический ущерб: европейские компании теряют время и преимущества первого хода на рынке МЕРКОСУР.
Аграрии против промышленников
С осени прошлого года в ЕС бушуют протесты. 20 января более 4 тыс. сельхозпроизводителей из Франции при поддержке коллег из других стран прибыли на тракторах в Страсбург и фактически блокировали здание Европарламента. Они требуют одного — отменить сделку с МЕРКОСУР.
Опасения аграриев понятны. Почти половина импорта ЕС из стран этого объединения — сельхозпродукция. Если пустить ее на рынок по льготам, то конкурировать с ней будет крайне сложно.
— Южная Америка способна завалить Европу дешевой сельхозпродукцией: там гигантские агрохолдинги, дешевая рабочая сила и эффект масштаба, — поясняет «Известиям» общественный обозреватель Андрей Стариков. — Европейское же сельское хозяйство дорогое — из-за налогов, социальных гарантий, требований к качеству и экологии. Оно уже давно не работает по рыночной логике и не сможет конкурировать с южноамериканскими фермерами. В случае сделки малые хозяйства начнут разоряться в течение месяцев, крупные — сокращать производство и персонал.
Причем угрозой воспринимаются даже формально ограниченные объемы импорта. Так, соглашение предусматривает квоты: 99 тыс. т. говядины с пониженной пошлиной (около 7,5%), 180 тыс. т. мяса птицы, а также отдельные параметры по сахару и этанолу. В масштабах всего ЕС эти объемы выглядят управляемыми, но для некоторых стран и регионов они создают риск вытеснения с рынка, говорит «Известиям» Евгений Шатов.
— Сильнее всего это бьет по тем, кто зависит от животноводства и продукции с невысокой маржой: Франция и Ирландия — говядина, Польша — птица, частично сахар и этанол, а также страны, где сельхозсектор имеет непропорционально большое политическое влияние и высокую долю занятости в регионах. Не случайно именно эти государства входили в лагерь противников и публично предупреждали, что местные фермеры могут оказаться в уязвимом положении из-за дешевого импорта, — указывает эксперт.
Но интересы стран союза различаются. Если в ЕС в основном поступает сельхозпродукция, то в обратном направлении идут машины и транспортное оборудование. Для европейской промышленности эта сделка открывает доступ к крупному рынку. Поэтому Германия и другие индустриальные страны лоббируют скорейшее вступление соглашения в силу.
Однако в краткосрочной перспективе главным бенефициаром выглядит сам МЕРКОСУР, считает Шатов. Он получает понятный и платежеспособный рынок сбыта сельхозпродукции, где даже ограниченные квоты и снижение тарифов быстро конвертируются в экспортную выручку.
— ЕС же получает выигрыши более растянутые во времени: снижение пошлин на промышленный экспорт реализуется постепенно, а эффект зависит от инвестиционного цикла в Южной Америке и способности европейских компаний конкурировать там с Китаем, — заключил он.
Проблемы с доверием
Ситуация вокруг замороженной сделки наглядно показывает, насколько противоречивым оказался этот проект с самого начала. Он попытался совместить экономический расчет и политические амбиции, и именно это двойственное содержание стало его слабым местом, отмечает в разговоре с «Известиями» вице-президент Ассоциации экспортеров и импортеров Артур Леер.
— Попытка Европарламента обратиться в суд лишь подчеркивает, что на этапе подготовки не была проделана достаточно глубокая работа с последствиями для внутреннего рынка. Речь идет не о формальной проверке юридических формулировок, а о понимании того, как соглашение встроится в уже сложившийся экономический ландшафт Евросоюза и кого оно затронет в первую очередь, — отмечает он.
При этом затягивание процесса несет негативные последствия. Это усиливает ощущение неопределенности и подрывает позиции ЕС в Латинской Америке, где партнеры внимательно следят за способностью Брюсселя доводить инициативы до конца.
— На фоне общей международной напряженности и непростых отношений с США европейские власти оказываются в своеобразном тупике, пытаясь через судебные механизмы придать легитимность тому, что изначально не было достаточно глубоко проработано. В этом смысле почти любой сценарий развития оборачивается системными последствиями, — добавил эксперт.
Созданный негативный эффект будет нарастать, соглашается Шатов. ЕС выглядит партнером, который годами ведет переговоры, но не способен преодолеть собственные внутренние противоречия. И это напрямую играет на руку его конкурентам.
— Китай предлагает региону быстрые инфраструктурные проекты и гарантированный спрос без политических условий, США — более гибкие двусторонние договоренности. На этом фоне Евросоюз со своими сложными процедурами, судебными проверками и внутренними протестами выглядит медленным и непредсказуемым игроком, — отмечает Артур Леер.
Если пауза затянется, страны Латинской Америки начнут корректировать долгосрочные торговые и инвестиционные стратегии, а соглашение ЕС–МЕРКОСУР из потенциального «стратегического прорыва» рискует превратиться в символ упущенного момента, подчеркивает Евгений Шатов. Вероятнее всего, Брюссель всё же доведет сделку до реализации, но в смягченном виде — с отсрочками, оговорками и механизмами компенсаций для уязвимых секторов.
— Однако каждая новая задержка ослабляет геоэкономические позиции Евросоюза, — предупреждает эксперт. — В этом смысле соглашение с МЕРКОСУР стало тестом не только на торговую политику, но и на способность ЕС действовать как единый стратегический актор в мире.
