Удары судьбы: почему «силовые акции» властей Сирии встревожили ЕС и США
В ночь на 11 января США нанесли удары по объектам террористической организации «Исламское государство» (ИГ, запрещена в РФ) на территории Сирии. С одной стороны, проведенная Вашингтоном операция играет на руку нынешним властям в Дамаске, поскольку снимает с них часть нагрузки по борьбе с противниками режима. С другой стороны, сирийскому руководству по-прежнему необходимо самостоятельно искать компромисс с другими силами внутри страны. Этого, угрожая ослабить партнерство, требуют не только Соединенные Штаты, но теперь и Европа. Тем временем в Алеппо несколько дней шли ожесточенные бои между подконтрольными властям силами и курдскими формированиями. О рисках очередной возможной дестабилизации обстановки в Сирии — в материале «Известий».
Операция «Удар Соколиного глаза»
Второй этап американской операции против ИГ, как и декабрьские удары, был обоснован местью за гибель двух американских военнослужащих и сирийского переводчика от рук радикалов в Пальмире. Однако в этот раз Штаты действовали масштабнее: удары наносились из воздушного пространства Иордании с применением иорданских же F-16. В операции были задействованы также американские самолеты F-15E, A-10, AC-130J и беспилотники MQ-9. Всего, согласно данным Центрального командования ВС США (CENTCOM), было атаковано 35 объектов. Известно, что среди прочего, удары были нанесены к западу от Дейр-эз-Зора (с применением вертолетов), однако перечень целей не раскрывается.
«Сегодняшние удары по ИГИЛ на всей территории Сирии — часть нашей неизменной приверженности искоренению исламского терроризма против наших военнослужащих, предотвращению будущих нападений и защите американских и партнерских сил в регионе», — отмечается в сообщении CENTCOM.
Значительное число пораженных целей свидетельствует о сохранении и некотором развитии инфраструктуры ИГ в переходной Сирии, обращает внимание сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, замдекана Восточного факультета ГАУГН Григорий Лукьянов. По его словам, это обусловлено в том числе активной межфракционной борьбой, развернувшейся в новых элитах.
— Политический нарратив по превращению сирийского политического пространства в пространство под контролем суннитов, который продвигает Ахмед аш-Шараа (президент Сирии на переходный период. — Ред.), не похож на консенсус с идеями многих из тех, кто сражался под знаменами как Хайят Тахрир аш-Шам (запрещены в РФ. — Ред.), так и других организаций. Кроме того, у самого аш-Шараа немало врагов, многие из которых выстраивают коммуникацию с ИГ, получают через их сеть финансирование и ресурсы, — замечает эксперт.
В этом контексте действующая сирийская администрация готова тесно сотрудничать с США, оказывать поддержку в интересах уничтожения любой альтернативы собственному доминированию в Сирии.
Примечательно, что операция против ИГ ограничена воздушным компонентом: сирийские войска не проводили наземных операций в атакуемых районах. Это отчасти обусловлено репутационными потерями, которые Дамаск понес в результате теракта в Пальмире: напавший на военнослужащих радикал, Тарик Сатуф Аль-Хамад, служил в сирийской Службе общей безопасности и в день атаки был командирован обеспечивать безопасность будущих целей. Вашингтон, в свою очередь, ждет от Дамаска результатов расследования.
Впрочем, как замечает Лукьянов, сирийскому руководству выгоден даже и текущий формат сотрудничества с Вашингтоном, поскольку дает возможность косвенно, то есть руками американцев, давить на оппонентов, открыто выступать против которых мешает сложившийся в сирийских элитах статус-кво.
Кризис в Алеппо
Незадолго до начала «Удара Соколиного глаза» переходному правительству пришлось заняться разрешением кризиса на севере страны — в Алеппо. Несмотря на то, что город находился под контролем армии с конца 2024 года, в ряде кварталов — Шейх-Максуд, Бани-Зейд и Ашрафия, населенных преимущественно курдами, — сохранялось влияние «Сирийских демократических сил» (СДС), с которыми у Дамаска сложились не лучшие отношения.
Обострение конфликта случилось после провала переговоров об интеграции курдских милиций в сирийские вооруженные силы. СДС потребовали 30% руководящих должностей в сирийском минобороны, формирования трех дивизий под командованием своих командиров и ограничения присутствия некурдских подразделений в провинциях Эль-Хасака, Ракка и Дейр-Эз-Зор. Дамаск не согласился ни на один из пунктов, потребовав от курдов пойти на сделку без предварительных условий. А в качестве меры давления развернул «контртеррористическую операцию» в Алеппо. Спустя несколько дней спорные кварталы были силой возвращены под контроль центральных властей.
Ни официальный Дамаск, ни СДС не раскрывают точное число потерь. По данным сирийской стороны, в результате решающего штурма в плен попало «несколько десятков» бойцов курдского полицейского подразделения «Асаиш», еще две сотни ополченцев добровольно перешли на сторону Дамаска. Ресурсы СДС, в свою очередь, говорят о единичных случаях» сдачи в плен, попутно фиксируя уничтожение нескольких единиц армейской бронетехники и ликвидацию «десятков солдат аш-Шараа». При этом обе стороны сходятся в одном: более 80% ополченцев СДС добровольно покинули осажденные кварталы по открытому властями «зеленому коридору» и организованно направились в город Эт-Табка (провинция Ракка).
В любом случае, столкновения в Алеппо усложнили и без того непростой переговорный фон, подчеркнул в разговоре с «Известиями» программный менеджер РСМД Иван Бочаров.
— Сирийские центральные власти стремятся, чтобы интеграция СДС происходила так, чтобы это не было какой-то обособленной, полуавтономной структурой. Теперь, когда происходят эти всплески насилия, они в еще меньшей степени настроены на компромисс. Аналогично и с позиции автономной администрации северо-восточной Сирии и СДС: они убедились, что только наличие своих сил, которые не размыты в общей сирийской армии, способно обеспечить их безопасность. Как итог, можно наблюдать даже некоторую дезинтеграцию на северо-востоке Сирии, — отмечает эксперт.
При этом Бочаров обратил внимание, что модель урегулирования разногласий между СДС и Дамском — во многом «витринная», она анализируется и проецируется на другие сирийские силы.
— За тем, как развивается динамика в отношениях между СДС и центральными властями следят и друзы, и христиане, и алавиты, и все остальные. Любой всплеск насилия, подобный кризису в Алеппо, может в некоторой степени усиливать центробежные устремления, — подытожил он.
Между Вашингтоном и Брюсселем
Не успела завершиться активная фаза боев, как в Дамаск для встречи с сирийским переходным лидером прибыла делегация американских чиновников во главе со спецпредставителем Томом Барраком. Несмотря на то, что разговор строился в «теплых» тонах, ключевой посыл Вашингтона оказался жестким: США ждут большей гибкости при взаимодействии с этноконфессиональными меньшинствами и не приветствуют стремление Дамаска использовать силовой инструментарий.
Американские чиновники также напомнили сирийским коллегам, что СДС сыграли значимую роль в операциях по борьбе с ИГ, на протяжении нескольких лет поддерживая коалицию «на земле», и, что важнее, остаются партнерами Вашингтона до сих пор. А потому Штаты не будут закрывать глаза на попытки Дамаска изменить статус-кво силой. Особенно в отсутствии у сирийской армии оперативной возможности вести системную борьбу с террористами.
Тему компромиссов затронула и глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, которая отправилась в Дамаск 9 января — в период активной фазы боев в Алеппо. В рамках первого с момента смены режима визита высоких европейских представителей в Сирию глава ЕК призвала кабинет аш-Шараа «слушать и слышать» пожелания местных меньшинств, чтобы повысить подорванный гражданской войной уровень доверия к Дамаску. «Мы знаем, что путь к примирению и восстановлению сложен. Потому что исцеление, восстановление жизней и создание доверия к институтам требуют времени», — отметила она.
Как обратил внимание политолог Дастан Токольдошев, расставленные дер Ляйен акценты практически целиком соответствуют риторике Вашингтона в отношении Дамаска. «Евросоюз фактически скопировал реакцию США, призывая обе стороны к миру и диалогу в целях недопущения кровопролитных войн. К слову, сам Евросоюз также одновременно поддерживает как курдские формирования, так и переходное сирийское правительство, отметил он.
Несмотря на то, что европейские и американские чиновники говорят, по сути, одно и то же, «на кону» стоят разные категории партнерства. США делают акцент на сектор безопасности, подчеркивая свой особый вклад в борьбу с террористическим подпольем, а также в медиацию конфликтов Дамаска как с этноконфессиональными меньшинствами, так и с его соседями (в первую очередь, Израилем). Экономическая составляющая (включая снятие санкций с Дамаска «авансом») также остается частью этой политики.
Европа же стремятся мотивировать сирийские власти, в первую очередь, деньгами, обещая взамен пакет помощи в размере около €620 млн и интенсификацию торгово-экономического партнерства. При этом вопросы политического партнерства Дамаска и Брюсселя намеренно отодвинуты на второй план.
В целом, наличие «точки пересечения» в интересах двух игроков выгодно сирийским властям, поскольку позволит получать двойные дивиденды от каждого верного шага. Однако в этом кроется и главная угроза: и Вашингтон, и Брюссель склонны судить о гибкости Дамаска по его диалогу с СДС. В случае если переговоры вновь зайдут в тупик (а после стычек в Алеппо курдские командиры демонстрируют намерение ужесточить требования), переходный кабинет рискует столкнуться с последствиями сразу с двух сторон.
