Предположим, что в наступившем 2026 году активная фаза российско-украинского конфликта так или иначе завершится. Разумеется, это произвольное допущение и вероятность такого развития событий далеко не очевидна. Но и полностью исключить этот вариант тоже нельзя. Ясно, однако, что прекращение военных действий не обязательно автоматически приведет к завершению противостояния России и Запада, за последние годы набравшего более чем значительную инерцию. Возвращения к ситуации на состояние 23 февраля 2022 года в любом случае не предвидится.
Реставрация старой модели отношений Москвы с Западом выглядит тем более невозможной, если исходить из того, что прекращение военных действий, скорее всего, произойдет в целом на условиях России, означающих де-факто стратегическое поражение не только Украины, но и ее основных западных партнеров и спонсоров. Фрустрированный национализм, надежды на будущий реванш, да и просто экономические и политические интересы влиятельных групп, заинтересованных в продолжении новой холодной войны, даже при самом благоприятном развитии событий неизбежно будут накладывать свой отпечаток на мировую политику в этом году.
Как могли бы складываться отношения России с основными центрами силы коллективного Запада после специальной военной операции? Наверное, наибольших позитивных сдвигов нужно ждать в российско-американских контактах. Завершение СВО, несомненно, будет восприниматься Дональдом Трампом как возможность заключения новых взаимовыгодных сделок с Кремлем.
По всей видимости, часть антироссийских санкций, введенных ранее решениями исполнительной власти США, будет отменена или смягчена. Вполне вероятным выглядит и неформальное продление СНВ-3, а также совместная работа над новым договором по ограничению стратегических наступательных вооружений. Не исключено возобновление двустороннего диалога по ряду региональных проблем — от Ближнего Востока до Арктики, от Корейского полуострова до Латинской Америки. Можно предсказать оживление торгово-экономического сотрудничества: Америка по-прежнему нуждается в российском уране, титане и даже в российской тяжелой нефти.
Тем не менее ближайшие горизонты российско-американского сотрудничества не вполне безоблачны даже с учетом в целом позитивного настроя нынешнего хозяина Белого дома. Контроль над вооружениями в любой его форме, судя по всему, вообще не относится к числу приоритетов нынешней администрации. На многих важнейших мировых рынках (газ, продовольствие, вооружение) Россия и США выступают скорее как конкуренты, чем как потенциальные партнеры.
Взгляды на большинство региональных проблем в Москве и Вашингтоне гораздо чаще расходятся, чем совпадают. К тому же вполне вероятное поражение республиканцев на предстоящих в ноябре промежуточных выборах в конгресс и потеря контроля над одной или двумя его палатами способны существенно ограничить возможности Дональда Трампа последовательно продолжать курс на перезагрузку отношений с Россией.
Со странами Европы всё выглядит еще менее однозначно. Именно европейские лидеры сегодня наиболее последовательны и бескомпромиссны в своих антироссийских установках, и именно Европа неизбежно станет главным проигравшим в сценарии завершения СВО на российских условиях. Перспектива того, что в 2026 году там возникнет готовность признать свое поражение и переосмыслить свой устоявшийся подход к Москве, пока выглядит исключительно гипотетической. А это значит, что будут сохраняться и, возможно, даже расширяться антироссийские санкции ЕС и Великобритании, не прекратится ожесточенная информационно-пропагандистская война, продолжится ускоренное наращивание оборонных производств и военных арсеналов европейских стран.
Можно уверенно предсказать, что европейские правительства не будут торопиться следовать за американскими шагами в направлении нормализации отношений с Россией и, более того, будут стараться любыми доступными им средствами тормозить эти шаги.
По всей видимости, потенциальные перемены в политике ведущих стран ЕС произойдут несколько позднее, по мере накопления негативных социально-экономических и политических последствий их нынешнего курса. Катализатором таких изменений могут оказаться намеченные на апрель 2027 года президентские выборы во Франции или ведущий к внеочередным выборам в бундестаг развал правящей коалиции в Германии. Однако в любом случае завершение активной фазы СВО неизбежно будет усложнять положение правящих кругов в большинстве стран Евросоюза, ставя под сомнение курс на милитаризацию Европы, сокращение социальных программ и разрыв экономического сотрудничества с Москвой.
А вот относящиеся к коллективному Западу страны Азиатско-Тихоокеанского региона (Южная Корея, Япония, Сингапур, а в какой-то степени и Новая Зеландия с Австралией) смогут продемонстрировать больше гибкости в наступившем году. Эти страны, хотя и относились всегда к числу самых дисциплинированных союзников Вашингтона, всё же никогда не рассматривали Россию как непосредственную угрозу своему существованию. Для всех этих государств в 2026 году, как и раньше, главным вызовом безопасности останется Пекин, а не Москва. Поэтому, в случае завершения СВО в этом году, вполне вероятным представляется оперативное смягчение антироссийских санкций со стороны американских союзников в АТР и возвращение значительной части бизнеса Южной Кореи, Японии, а затем и других ныне «недружественных» стран региона в Россию.
Всё вышесказанное позволяет с уверенностью заключить, что завершение СВО, если оно произойдет в наступившем году, будет объективно содействовать дальнейшей эрозии былого западного единства, которое в современных условиях становится всё более архаичным и искусственным. Завершение российско-украинского противостояния приведет к девальвации одной из немногих остающихся «скреп», консолидирующих коллективный Запад. Иными словами, это станет еще одним ускорителем движения международной системы в направлении полицентричного мира, что, в свою очередь, будет создавать новые возможности для внешней политики России.
Автор — эксперт «Валдая»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
