Гром победы: «Кино» мечет молнии, Ay Yola завоевывает мир
Октябрь — самое время готовиться к зиме, так что бодрая согревающая музыка из самых разных регионов Земли, в диапазоне от башкирского этно-техно и таджикской эстрады до нью-йоркского авангарда и питерского рока, придется как никогда ко двору. «Известия» — о самых интересных альбомах октября, которые вы почему-то могли пропустить.
Ay Yola
Ural Batyr
Уфимское трио прогремело с треком «Homay» внезапно ставшим международным хитом, еще весной. И вот, наконец, полноценный дебютный альбом. Адель, Ринат и Руслан превращают башкирские напевы в нечто между индустриальной мистерией и эмбиентной оперой. Это эпическое пост-техно, в котором архаика сталкивается с синтетическим звучанием XXI столетия — монотонные ударные звучат как удары кузнечного молота, сэмплированные дроны кыл-кобыза переплетаются с трелями живой флейты-курая, мерные аккорды домбры задают ритм.
Главная сила группы — в способности соединить локальное с универсальным. Где другие проекты фольклорной электроники склоняются к музейной реконструкции, Ay Yola строят живой организм: шаманизм встречает техно, степь — индустрию, а героический миф — внутренний кризис современности. В этом сплаве слышатся и отголоски M83, и дух Nordic darkwave, но всё переведено на язык Урала — жесткий, меланхоличный, неподдельно земной. Это самобытная и продюсерская — в хорошем смысле слова — музыка, которой отчаянно не хватало отечественной сцене, на которой в последние годы откровенные эпигоны соревновались с утомительными дилетантами.
«Кино»
«Молнии Индры»
Решение «Кино» вновь использовать сохранившиеся записи голоса Цоя для новых-старых песен неизбежно вызвало двойственную реакцию у поклонников группы (а к таковым можно смело отнести процентов 80 русскоговорящих жителей бывшего СССР в возрасте от 20 до 60). Для молодых, кто, собственно, и не застал легендарный состав при жизни певца и перенял «киноманию» от родителей и старших братьев-сестер — это вполне легитимный способ продолжить существование коллектива в новой, «виртуальной» реальности. У «стариков», помнящих триумфальные концерты конца 80-х и бережно хранящих кассеты с «настоящими» записями, возникает, конечно, вопрос «Зачем всё это?».
Напрашивающийся ответ «кушать всем надо», впрочем, довольно быстро отпадает по мере прослушивания «Молний». Для альбома были отобраны ранние песни Цоя, в общем-то, хорошо знакомые только самым преданным поклонникам-комплетистам. Аранжировки же сделаны без музейного пиетета к работам конца 80-х — это уже не мрачно-бодрый нью-вейв, а что-то ближе к изысканному поп-року, с атмосферными синтезаторами, духовыми, скрипкой и воздушным бэк-вокалом. Не обощлось и без хулиганства — так, в «Ты обвела меня вокруг пальца» цитируется хит Dead Or Alive (одной из любимых групп оригинального барабанщика «Кино» Георгия «Густава» Гурьянова). В целом, не без удивления можно заметить, что перед нами — именно новый альбом легендарной группы — а не просто сборник ремейков, каковыми, увы, были предыдущие две попытки («Это не любовь (Remake 2024)» и «12_22»).
«Пикник-квинтет»
«Пикник-сюита» для гитары, флейты и джазового трио»
Жонглирование стилями в наши времена уже вызывает то ли усталость, то ли недоумение — и не только в музыке (давно ли вас тянуло посетить ресторан с кухней «фьжн»?). И вот на этом фоне московский «Пикник-квинтет» вдруг записывает «Пикник-сюиту» француза Клода Боллинга и напоминает, зачем вообще нужны подобные эксперименты. Французская элегантность и барочная дисциплина, джазовая свобода и академическая точность здесь действительно слились в дружеской гармонии и непринужденности, как и полагается на хорошем пикнике.
Патриарх французского джаза Боллинг широкой публике более знаком как кинокомпозитор, сочинивший за свою долгую жизнь музыку более чем к сотне фильмов — включая и такие памятные многим хиты европейского экрана, как «Борсалино», «Великолепный» и «Пассажиры». Он сочинил эту сюиту в 1980-м — как диалог гитары и флейты с джазовым трио. В версии «Пикник-квинтета» всё звучит чище, теплее, будто отреставрированная акварель: гитара Дмитрия Андреева — сухая и прозрачная, флейта Юлианы Падалко — светлая и немного мечтательная, фортепиано Ольги Заикиной держит форму, а ритм-секция задает мягкий импульс, не позволяя музыке застыть.
Sylvie Courvoisier, Wadada Leo Smith
Angel Falls
Плод совместного творчества двух выдающихся фигур нью-йоркской импровизационной сцены довольно наглядно объясняет профанам, что у настоящих маэстро совершенная музыкальная свобода всегда ограничена строгим академизмом исполнения. Швейцарская пианистка Сильви Курвуазье, давно осевшая в Нью-Йорке, выработала стиль, который соединяет дисциплину европейской школы и авангардный импульс фри-джаза. Вадада Лео Смит, один из главных идеологов «творческой музыки», использует трубу лаконично и эффектно, подчеркивая фортепианные пассажи Курвуазье.
Восемь треков альбома — не композиции в строгом смысле слова. Это скорее медитативные состояния музыкантов, зафиксированные при помощи звукозаписи и представленные не всегда готовому понять их миру. Здесь важны не только (и даже не столько) звуки, сколько паузы между ними, порождающие безмолвием новые музыкальные смыслы. При этом «Ангел падает» не уходит в области музыкальной «зауми» и остается вполне доступным для восприятия и малознакомым с серьезной музыкой современности слушателем — главное, не бояться.
Махфират Хамракулова
«Напевы любви» («Сози Ишқ»)
Фирма «Мелодия» продолжает извлекать из своих архивов удивительные артефакты советских времен. Теперь пришла пора главной звезды советского Таджикистана Махфират Хамракуловой (отметившая, кстати, в этом году 70-летие), в 80-е бывшая одновременно и символической «освобожденной женщиной Востока», и предметом гордости для соотечественников — вот и у них есть собственная, самобытная, но современная эстрадная певица. Хамракулова начинала солисткой ансамбля «Гульшан», главного эстрадного коллектива республики, где получила солидную школу — сегодня ее сольные записи, где европейская оркестровка сопровождает среднеазиатскую мелодику, а новомодные синтезаторы сопровождают народные инструменты, слушаются на удивление свежо и профессионально.
После крушения Советского Союза и начала гражданской войны в Таджикистане Хамракулова покинула родной Душанбе, переехав сперва в Москву, а затем эмигрировала за океан. Впрочем, певческую карьеру она не оставила и по-прежнему продолжает выступать — и в Нью-Йорке, перед довольно многочисленной диаспорой, и на родине, где, как говорят, ее концерты неизменно сопровождаются аншлагами. Сборник лучших записей начала 80-х доходчиво объясняет причины столь верной любви публики — даже не понимая слов, трудно не проникнуться этими томными балладами и расслабленными эстрадными боевиками с колоритом восточного базара.
