Экс-президента Франции 21 октября заключили в тюрьму. Дело против него вызвало глубокое разделение французского общества по идеологическим линиям. Согласно опросу института Elabe, проведенному сразу после осуждения политика 25 сентября, 40% французов выразили удовлетворение приговором, 21% — недовольство, а 39% продемонстрировали безразличие. Эти показатели скрывают значительные различия в зависимости от политической принадлежности респондентов.
Левый электорат приветствовал решение: 71% сторонников партий этого толка удовлетворены приговором и видят в нем торжество правосудия над политическими привилегиями. Напротив, правые избиратели расценили осуждение как политическое преследование. Показательно, что 61% французов в целом считают меру немедленного исполнения приговора справедливой, однако этот уровень резко падает среди сторонников правых партий: до 29% у сторонников «Республиканцев» (LR) и 38% у сторонников «Национального объединения» (RN). Эта статистика демонстрирует растущий разрыв в восприятии судебной системы между левым и правым электоратом.
Институциональный кризис
Приговор спровоцировал резкую и поляризованную реакцию политического класса, обнажив глубокие разломы в отношении к судебной системе. Правый политический спектр выразил солидарность с осужденным экс-президентом. Лидер партии «Республиканцы» Лоран Вокье выразил поддержку и признательность государственному деятелю, а председатель сената Жерар Ларше назвал ситуацию печальной и похвалил мужество Саркози. Эти заявления отражают стремление правого лагеря консолидироваться вокруг символической фигуры, представленной жертвой судебного преследования.
Министр внутренних дел и юстиции Жеральд Дарманен, заявивший о намерении нанести визит Саркози в тюрьме, вызвал острую критику со стороны Союза магистратов, обвинившего его в «смешении жанров» и подрыве независимости судебной власти. Этот эпизод иллюстрирует напряженность между исполнительной и судебной властью.
Встреча президента Эммануэля Макрона с Саркози в Елисейском дворце накануне заключения также вызвала противоречивые оценки. Со стороны левых, первый секретарь Социалистической партии Оливье Фор назвал этот прием аномалией и формой давления на правосудие. Напротив, защитники встречи указывали на традицию уважения к бывшим главам государства независимо от их юридического статуса.
Лидер «Национального объединения» Марин Ле Пен, сама недавно осужденная с немедленным исполнением приговора о неизбираемости, раскритиковала широкое применение этой меры, назвав ее угрозой презумпции невиновности. Эта позиция отражает стратегию крайне правых по делегитимации судебной системы как инструмента политической борьбы.
Популярность Саркози
Несмотря на множественные судебные дела и тюремное заключение, Саркози сохраняет значительную популярность у определенных слоев французского общества — это парадоксальная ситуация, но показательный феномен. По данным барометра Ifop-Fiducial за октябрь 2025 года, Саркози занимает четвертое место среди политических деятелей с 39% положительных оценок. Это лишь на три пункта ниже показателя сентября (43%), несмотря на громкое осуждение. Для сравнения: бывший премьер-министр Жан-Луи Борло лидирует с 42%, за ним следуют Доминик де Вильпен с 41% и бывший премьер-министр Эдуар Филипп с 40%.
Среди электората «Национального объединения» поддержка Саркози выросла на шесть пунктов до 39% после осуждения, что свидетельствует о консолидации правого лагеря перед лицом воспринимаемого судебного преследования.
Влияние Саркози на партию «Республиканцы» остается значительным, но неоднозначным и противоречивым. Хотя он официально покинул активную политику, его мнение по-прежнему имеет вес в консервативных кругах. Премьер-министр Себастьян Лекорню встретился с Саркози через 48 часов после своего назначения — знак того, что к мнению бывшего президента прислушиваются на самом высоком уровне.
Однако влияние Саркози имеет четкие пределы, особенно среди нового поколения правых политиков. В январе 2025 года, когда он призвал депутатов LR воздержаться при голосовании по поводу доверия правительству Франсуа Байру, лишь девять из 49 депутатов последовали его совету.
Перспективы политического будущего Саркози
Осуждение фактически ставит крест на любых перспективах формального возвращения Саркози в публичную политику. Приговор включает пятилетнюю неизбираемость и лишение гражданских и политических прав. Даже в случае успешной апелляции, которая может смягчить приговор или отменить немедленное исполнение, репутационный ущерб и возраст (70 лет) делают крайне маловероятным активное политическое возвращение на публичные должности.
Можно выделить три основных сценария развития политической траектории Саркози. Первый предполагает досрочное освобождение и сохранение неформального политического влияния «из тени». Адвокаты Саркози рассчитывают на освобождение через три-четыре недели после подачи ходатайства. Согласно французскому законодательству, осужденный может провести лишь треть срока в тюрьме с возможностью перевода под домашний арест с электронным браслетом или другие меры пресечения. В этом случае Саркози сможет продолжить неформальное влияние на правый лагерь через личные контакты, публичные выступления и издательскую деятельность, хотя уже без возможности занимать публичные должности.
Второй сценарий связан с превращением Саркози в символическую фигуру правого мученичества. Нардин Морано, бывший госсекретарь и депутат Европарламента, заметила: «Они сделают из него героя и романтического персонажа... он войдет в легенду». Действительно, у правых избирателей Саркози может стать символом судебного преследования политических элит со стороны якобы политизированной юстиции, что может мобилизовать электорат и консолидировать правые силы вокруг нарратива о двойных стандартах.
Третий сценарий предполагает окончательный политический закат и маргинализацию фигуры Саркози в правом лагере. Аналитики отмечают, что он уже проиграл праймериз LR в 2016 году перед президентскими выборами 2017 года Франсуа Фийону. Молодые депутаты LR, избранные после его президентства, редко были его министрами и не чувствуют личной лояльности к бывшему лидеру. Кроме того, множественные судебные дела — помимо ливийского, Саркози был осужден в 2021 году за коррупцию и торговлю влиянием в деле Bygmalion по превышению избирательных расходов — создали образ политика, погрязшего в скандалах, что затрудняет его реабилитацию даже в символическом плане.
Международная реакция
Заключение Саркози получило широкое международное освещение как беспрецедентное событие в истории западных демократий. Reuters и BBC отметили символизм момента, напомнив, что последним французским лидером, попавшим в тюрьму, был маршал Филипп Петен, коллаборационист нацистов, осужденный за государственную измену в 1945 году. Это сравнение подчеркивает исключительность ситуации в контексте французской истории.
The New York Times предупредила о «катастрофической трампизации дебатов во Франции», цитируя редакционную статью Le Monde, которая выразила обеспокоенность тем, что атаки на судебную систему со стороны политических лидеров подрывают основы правового государства. Эта параллель с американской политикой, где бывший президент Дональд Трамп также сталкивается с множественными обвинениями, указывает на глобальный тренд эрозии доверия к юридическим институтам у правого электората.
Дело Саркози отражает системный кризис французской политической системы: коллапс доверия к традиционным партиям, рост популизма справа и слева, эрозия связи между политической элитой и гражданами. Парадокс ситуации заключается в том, что одновременно это событие может быть интерпретировано и как торжество правового государства, где никто не находится выше закона, и как проявление кризиса легитимности судебной системы, которая воспринимается частью общества как политизированная.
В условиях, когда Франция вступает в период глубокой политической нестабильности, исход президентских выборов 2027 года остается крайне непредсказуемым. Дело Саркози станет одним из факторов, определяющих политический климат этой кампании, влияя на стратегии правых партий, на отношение электората к судебной системе и на общий дискурс о коррупции и подотчетности политических элит. Международный резонанс события также подчеркивает, что французская ситуация — это часть более широкой тенденции в западных демократиях, где напряжение между принципом верховенства права и политической поляризацией достигает критических значений.
