За закрытой дверью: как подопечных ПНИ незаконно изолируют от общества
В российских психоневрологических интернатах регулярно вводят карантин и режим изоляции в отношении проживающих там граждан под самыми разными предлогами. Чаще всего — для перестраховки или из-за отсутствия достаточного количества персонала. Эксперты проекта Народного фронта «Регион заботы» отмечают, что по-прежнему во многих ПНИ сохраняются правила внутреннего распорядка, противоречащие федеральному законодательству. В подробностях разбирались «Известия».
Как изолируют жителей ПНИ
Юристы «Региона заботы» изучили более 100 правил внутреннего распорядка (ПВР) интернатов в 57 субъектах РФ. Выяснилось, что в 43 интернатах из 38 регионов введены свои правила изоляции, противоречащие федеральному законодательству. Юрист Александр Гаганов отмечает, что очень часто интернаты изолируют в приемно-карантинном отделении новоприбывших в ПНИ, а также вернувшихся из домашнего отпуска или с госпитализации.
Основные противоречия в том, что в ПВР не указываются условия, по которым граждан следует помещать в ПКО. Санитарными правилами, установленными постановлением главного санитарного врача РФ от 24 декабря 2020 года № 44, предусмотрено, что человек, у которого нет справки об эпидокружении, может быть помещен в изолятор ПКО на срок семь дней. Но в изоляторе могут оказаться даже люди со справкой и без признаков болезни, причем на срок, превышающий установленные СанПиНом сроки, — например, на две недели.
Александр Гаганов подчеркивает, что в последние два года Минтруд всерьез взялся за психоневрологические интернаты: многое сделано на уровне нормативной базы, еще больше — в части изменения сознания директоров интернатов. Все это для того, чтобы система социального обслуживания стала человекоцентричной. Однако система во многом продолжает работать по инерции, заданной в том числе нормативными актами, принятыми полвека назад.
— Нормы, противоречащие федеральному законодательству, можно найти в ПВР очень многих интернатов, — говорит Александр Гаганов. — Мы насчитали в 100 ПВР порядка тысячи положений, не соответствующих законодательству. Типичные неправомерные пункты, вероятно, были заимствованы из утратившего силу Положения о психоневрологическом интернате 1978 года.
Он отмечает, что в изоляторе человек не имеет доступа к досуговым мероприятиям, к нему не может прийти ни педагог, ни психолог, ни инструктор по ЛФК, ни медсестра по массажу. И это в первые дни после поступления в интернат, когда жизнь человека резко меняется и он больше всего нуждается в помощи и психологической поддержке.
— Когда получатель услуг находится в изоляторе один, это можно сравнить с одиночным заключением, — говорит Александр Гаганов. — После недельной изоляции психическое состояние пожилого человека с деменцией быстро ухудшается, так что родственникам потом остается только удивляться: что вы сделали с нашей бабушкой?
Как карантин вредит жителям ПНИ
Также эксперты проекта «Регион заботы» сталкиваются с тем, что право на общение и посещение ущемляется в связи с карантином. Александр Гаганов подчеркивает, что карантин имеют право ввести, только когда появляется предложение или предписание главного госсанврача и затем приказ профильного министерства или местных властей в адрес директора. Тогда руководитель ПНИ может издать соответствующий приказ. Однако нередко карантин вводят незаконно, когда сначала появляется локальный приказ директора, а иногда и вовсе по устному распоряжению.
Юрист называет карантины «любимым предлогом» для руководителей ПНИ, чтобы не выпускать проживающего и не впускать кого бы то ни было в интернат. Если приехать в большинство интернатов, замечает Гаганов, то можно обнаружить, что карантин там либо введен, либо совсем недавно снят.
Директор по внешним связям благотворительной организации «Перспективы» Светлана Мамонова замечает, что карантин гарантированно объявляют в учреждениях в период роста респираторных заболеваний. Иногда он продолжается с октября до апреля или мая.
— Некоторые из директоров устанавливают карантин, потому что не хотят допустить волонтеров, юристов, сотрудников НКО к своим жителям. Объявить, что «отныне и до весны у нас карантин по ОРВИ», очень удобно, — сказала она «Известиям». — А кто-то из руководителей учреждений действительно желает обеспечить безопасность жителей. Но зачастую, по нашему мнению, логики в таких мерах нет.
При этом жители ПНИ тяжело переносят длительные карантины. Светлана Мамонова рассказала об одном из подопечных, очень эмоционально зависимом от близких людей.
— Его только-только перевели из детского дома, ему тяжело давалось привыкание к новому месту, и он искренне радовался и ждал, когда к нему приходят наши волонтеры, — говорит она. — В этом учреждении начался карантин по ОРВИ, волонтеров не пускали в отделение несколько месяцев — и он буквально таял на глазах. Молодой человек умер, так и не дождавшись «своих» людей.
Юрист правовой группы региональной благотворительной общественной организации «Центр лечебной педагогики» Павел Кантор отмечает, что нередко такие карантины вводятся для удобства персонала, чтобы иметь формальное основание для контроля передвижения проживающих и посетителей.
— Они могут подавать жалобы на незаконные карантины в прокуратуру или местный орган в сфере социального обслуживания, — сказал он «Известиям». — Но такой механизм вряд ли будет рабочим, поскольку сроки рассмотрения жалоб достаточно велики, и пока они рассматриваются, конкретные планы людей уже все равно сорваны.
В то же время Светлана Мамонова подчеркивает, что «Перспективы» заметили изменение ситуации в послековидные времена. И благодаря росту доверия к волонтерам организации, и в том числе потому, что сотрудники «Перспектив» стали задавать вопросы о любом запрете: почему нельзя посещать человека, который заболел, если волонтер к этому готов? Почему волонтерам нельзя гулять с контактными, если разделить потоки? Почему сотрудники ПНИ считаются более безопасными, чем волонтеры?
— И когда ты таким образом пытаешься прояснять ситуацию, заведующий отделением начинает понимать абсурдность происходящего, — говорит она. — Тогда мы находим выход из сложившейся ситуации и договариваемся с интернатом о том, что волонтеры соблюдают определенные меры безопасности, снижающие риск заболеваемости, но продолжают ходить к подопечным даже в сезон повышенной заболеваемости.
В Минтруде РФ заявили «Известиям», что организация социального обслуживания в стационарах находится в региональном ведении, однако общие требования к организации посещения проживающих определены приказом Минтруда от 6 мая 2024 г. № 247н. В этом приказе прямо предусмотрено свободное посещение таких учреждений не только для членов семьи и ближайших родственников, но и для адвокатов, нотариусов, правозащитников, священнослужителей, волонтеров и добровольцев.
Как еще ограничивают жителей ПНИ
Александр Гаганов отмечает, что по закону о психиатрической помощи в интернате нельзя ограничить право людей на общение: жители ПНИ могут пользоваться телефоном, компьютером, интернетом, принимать посетителей.
— Многие директора интернатов благодаря просветительской работе Минтруда России уже поняли, что ограничивать права проживающих нельзя, поэтому теперь обнаружить нарушения бывает сложнее. Но истории о том, как у получателя услуг персонал забрал телефон и не отдает, не заканчиваются, — заметил юрист. — А некоторые интернаты прямо записали в своих локальных актах ограничение права пользования телефонами и возможность ограничения посещений.
Так, в Тахтинском ПНИ в Ставропольском крае правила внутреннего распорядка позволяют недееспособным гражданам пользоваться мобильными телефонами только с 18:00 до 20:00 в присутствии персонала. В Хайыраканском доме-интернате в Республике Тыва получателям социальных услуг психоневрологического отделения вообще запрещено пользоваться мобильным телефоном.
Павел Кантор отмечает, что ограничение на использование мобильных телефонов часто объясняют «заботой о здоровье и безопасности». С таким случаем столкнулась «Служба защиты прав», сотрудники которой несколько раз в неделю посещают психоневрологические интернаты Нижегородской области. В августе 2023 года проживающий в одном из ПНИ региона мужчина рассказал юристам, что санитар забрал телефон и не отдает уже в течение месяца. Выяснилось, что сделано это, потому что он «слишком часто и настойчиво звонил родственникам, которые не хотели с ним общаться».
— Мы направили в учреждение рекомендацию, в которой объяснили, почему эти меры незаконны и какими способами можно решить эту проблему. Дополнительно поговорили с родственниками Михаила, подключили психолога и объяснили, что мужчина чувствует себя очень одиноко, поэтому порой ведет себя крайне настойчиво и часто звонит. Телефон Михаилу вернули, он им пользуется, а жалоб от родственников больше не поступало, — рассказал юрист службы Артур Исаев.
По словам Александра Гаганова, нередко интернаты прямо указывают в правилах возможность ограничения некоторых прав проживающих. Ссылаются они при этом на Закон о психиатрической помощи, который в ПНИ в части возможности ограничения прав неприменим. При этом перечень прав, ограничиваемых интернатом, бывает даже шире, чем допускает закон в отношении пациентов психиатрических больниц. Так, в Варнавинском ПНИ (Нижегородская область) ограничивать, согласно ПВР, могут выход за территорию учреждения и право ведения переписки. В «Добром доме «Коломенский» (Московская область) есть положение о возможности изолировать проживающего, если у персонала возникнет «вопрос о психическом (эмоциональном) состоянии» получателя услуг.
В ряде интернатов локальные правила в нарушение приказу Минтруда России предусматривают ограничение посещений. Павел Кантор показал «Известиям» одно из таких объявлений о правилах посещения, которое он увидел в Волжском ПНИ Волгоградской области. Там родственники могут прийти только по предварительной записи, а длительность посещения ограничена 30 минутами.
По-прежнему нередко применяются связывание, смирительные рубашки и т. п. методы фиксации. Они допускаются по закону о психиатрической помощи, но только в отношении пациентов, которые помещены в психиатрическую больницу принудительно. Однако ПНИ — это не больница, и в законном порядке попасть туда можно только добровольно.
— Тем не менее при посещении интернатов мы видели людей, фиксированных простынями, полностью обездвиженных детей со связанными ногами. Это не только незаконно, но и бесчеловечно, — подчеркивает Александр Гаганов. — А некоторые ПНИ не стесняются открыто закупать специальные смирительные рубашки и комплекты фиксирующих ремней.
В частности, «Дербетовский многопрофильный центр реабилитации и абилитации детей-инвалидов «Добрые руки» (Ставропольский край) недавно закупал 14 детских смирительных рубашек, «Покровский ПНИ» (Приморский край) закупил 10 смирительных рубашек в 2023 году.
— Если закупленные смирительные рубашки применяются, то это грубо нарушает целый комплекс прав граждан, что должно заинтересовать не только правозащитные НКО, но и прокуратуру, — заметил юрист.
Он подчеркивает, что интернатам действительно бывает сложно справиться с проживающими, у которых есть тяжелые психические расстройства. Но в таком случае нужно, во-первых, отсеивать получателей услуг, у которых есть медицинские противопоказания, во-вторых, своевременно обращаться за специализированной психиатрической помощью в стационарных условиях, в-третьих, общаться с врачами-психиатрами, у которых есть успешный опыт работы с такими пациентами.
Артур Исаев отмечает, что иногда ограничение свободы применяется в качестве наказания к «провинившимся» и к тем, кто проявляет агрессию к себе, другим проживающим, имуществу и т. д. Но чаще это связано с тем, что интернатам не хватает уходового персонала и специалистов по социальной работе. По его словам, с этой проблемой помогают справиться волонтеры. А Павел Кантор отмечает, что решение проблемы в целом возможно только в случае улучшения материально-технического и кадрового обеспечения интернатов или сокращения числа проживающих в них.
