Подрыв «Северных потоков», который случился ровно три года назад, стал крупнейшей диверсией против немецкой инфраструктуры с момента окончания Второй мировой войны. Тем более удивительной выглядит практически полная тишина в информационном поле и политической среде ФРГ.
Немецкие правящие элиты обсуждали газопроводы в первые недели после взрывов, но сейчас ограничиваются лишь заявлениями о том, что «потоки» не будут вновь запущены. Неудобную тему поднимает только крайне левая и крайне правая оппозиция, но их высказывания не влияют на позицию политического мейнстрима.
СМИ осенью 2022 года распространяли множество версий, преимущественно обвиняя Россию. Сейчас тема всплывает лишь в годовщину или когда появляется информация о новых поворотах в расследовании. Такая тишина, конечно, может быть следствием снижения интереса в потоке многочисленных новостей, но создается впечатление, что немецкие элиты сознательно решили этот интерес не поддерживать. Почему в Германии преобладает сдержанное отношение к теме подрыва газопроводов?
Во-первых, с февраля 2022 года изменился политический расклад. До начала конфликта на Украине запуск как первого, так и второго потоков пользовался полной поддержкой немецкого руководства. «Северные потоки» решали сразу несколько задач — поступление доступного сырья, превращение ФРГ во влиятельного распределителя голубого топлива в ЕС, снижение зависимости от споров Москвы и Киева по транзиту. Кроме того, российско-германское экономическое сотрудничество воспринималось как гарант политической стабильности.
И если прокладка «Северного потока – 1» проходила в относительно спокойных условиях, то второй проект столкнулся с противодействием США, стран Центральной и Восточной Европы, попал под санкции и ограничения Третьего энергетического пакета ЕС. Ангела Меркель использовала свой немалый политический вес и репутацию, чтобы защитить строительство перед западными партнерами.
Начало конфликта на Украине резко изменило ситуацию. Германию обвинили в том, что соглашение о «Северном потоке – 2» развязало руки Москве. Удивление вызывает не критика Берлина союзниками, а то, что ФРГ безропотно согласилась со всеми обвинениями. Новое немецкое руководство заявило, что вера в «изменение через сближение» оказалась ошибкой и возложило на Ангелу Меркель ответственность за поддержку неких «агрессивных устремлений» Кремля и увеличение энергетической зависимости Германии от России.
С этого времени в официальной риторике Берлина «Северные потоки» стали чуть ли не черным пятном немецкой политики, и, соответственно, призывы к возвращению российских поставок могут превратить любого государственного деятеля в парию.
Во-вторых, трансформировалась и экономика. Нынешнюю ситуацию с газопроводами можно описать как «очень больно, но не смертельно». В 2020 году газ был вторым по значимости энергоисточником ФРГ. В немецком политическом дискурсе он воспринимался как переходный вид энергии, использование которого хоть и сопровождается выбросами CO2, но значительно ниже, чем у угля и нефти. 100% голубого топлива поступало в Германию по трубам, причем на Россию приходилось 55,2% поставок. Российский газ не только полностью покрывал потребности восточных земель, но и обеспечивал важнейшие производственные мощности, например, флагмана немецкой химической промышленности концерна BASF.
Конфликт на Украине, санкции, подрыв потоков поставили ФРГ перед очень серьезными вызовами. Альтернативные поставщики с трудом могли обеспечить потребности страны, кроме того, у Германии не было СПГ-терминалов. Удар ощутили и немецкая промышленность, и рядовые граждане. Население столкнулось с ростом цен на электроэнергию, промышленность — с ростом цен на газ. В итоге с 2022 года в ФРГ началось сокращение энергоемкого производства — фармацевтической и химической продукции, включая удобрения, производства бумаги, керамики, стекла, производства и обработки металлов.
Экономисты сообщали, что в химической промышленности объем производства за 2022–2023 годы снизился почти на четверть. Лидеры отрасли — BASF, Bayer и американская Dow Chemical сокращают свои мощности в Германии.
Однако несмотря на болезненные удары немецкое правительство полагает, что главный кризис уже преодолен. Берлин смог быстрее, чем ожидали наблюдатели, заменить российский трубопроводный газ. На первое место вышли другие поставщики — Норвегия, Нидерланды, Бельгия, введены в строй терминалы по приему СПГ.
Страхи о холодной зиме и коллапсе производства развеяны. Что же касается трудностей, с которыми сталкивается промышленность, то здесь определяющими являются следующие размышления. Спад экономики связан не только с российскими энергоносителями, но и с изменением макроэкономической ситуации. Иными словами, возвращение газа из России не станет «волшебной пилюлей». Восстановление «Северных потоков» сейчас невозможно: это потребует денежных вливаний и вызовет скандал во внутренней и внешней политике. В нынешних условиях логика энергетической безопасности и верность союзникам перевешивают экономические издержки.
В-третьих, расследование диверсии на «Северных потоках» неминуемо ведет к двум вопросам: «Кто виноват?» и «Что делать?». Отвечать на них немецкому истеблишменту крайне не хочется.
Поиском ответа на вопрос о виновных занимается немецкая прокуратура, и ей сейчас действительно не позавидуешь. Дело имеет слишком большое внутри- и внешнеполитическое значение. К тому же основная известная версия — подрыв газопроводов диверсионной украинской группой, прибывшей на яхте «Андромеда», — вызывает у некоторых сторонних наблюдателей сомнения.
Рассуждать, что Россия сама взорвала газопроводы, было легко и приятно, но, судя по тому, что подобные рассуждения исчезли со страниц газет, даже мейнстримные СМИ пришли к выводу об их несостоятельности. Но тогда встает вопрос, кто же это сделал. И хотя про ход расследования известно мало, очевидно, что в организацию диверсии был вовлечен кто-то из ключевых союзников Германии. Достаточно вспомнить, что Польша не торопилась с экстрадицией одного из подозреваемых в ФРГ и позволила ему вернуться на Украину.
Пока идет расследование, Берлин может позволить себе сохранять молчание, мотивируя это нежеланием вмешиваться в работу прокуратуры. Но с его окончанием встанет вопрос, как должно отреагировать государство на атаку на его энергетическую инфраструктуру? Пока Германия не хочет и не может себе позволить ссориться с союзниками.
Представляется, что следствие будет идти еще долгое время, в том числе потому, что в столь щепетильном деле правительству нужны надежные доказательства. Маловероятно, что официальный Берлин будет оказывать влияние на прокуратуру, это чревато рисками и издержками. Однако можно ожидать, что в финальном отчете акцент будет сделан на действиях непосредственных исполнителей, а вопрос о том, политические элиты каких стран стояли за диверсией, будет оставлен за кадром.
Иными словами, сейчас Германия не готова обсуждать «Северные потоки» с точки зрения экономики. В этой теме дешевое топливо переплетается с энергетической безопасностью, союзническими обязательствами, комплексом немецкой вины. А вопрос о подрыве газопровода и вовсе некорректен, потому что ответ может вызвать в обществе скандал.
Автор – научный сотрудник ИМЭМО РАН
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
