Спустя 22 месяца после 7 октября 2023-го война, начавшаяся как стремительная карательная экспедиция, превратилась в борьбу на истощение — с расползающимися фронтами, гуманитарной катастрофой и тупиком переговоров. В начале августа Биньямин Нетаньяху заявил в интервью Fox News, что Израиль намерен взять под контроль весь сектор Газа, «удалить ХАМАС» и передать управление нехамасовской структуре, подчеркивая, что Израиль не будет напрямую править анклавом. Уже на следующий день кабинет безопасности одобрил план взятия города Газа, а генсек ООН назвал этот курс «опасной эскалацией», предвещающей новые потоки беженцев.
С середины августа военная сцена стала напоминать сжатие тисков вокруг города: удары по Зейтуну, Шеджайе и Сабре, зачистки в Джабалии, переброска резервов. ЦАХАЛ подтвердила первые шаги операции и выход на окраины Газы, одновременно объявив призыв десятков тысяч резервистов. Но на фоне голода и разрушенной инфраструктуры любая «стабилизация» всё больше превращается в управляемую катастрофу: международные структуры фиксируют признаки массового голода, а число жертв среди мирных растет.
Эти события неотделимы от процессов на Западном берегу. 23 июля кнессет одобрил декларацию о распространении израильского суверенитета на Иудею, Самарию и долину Иордана, фактически переводя временную военную реальность в постоянную политическую. 20 августа комитет гражданской администрации санкционировал реализацию проекта E1 — строительство более 3400 единиц жилья между Восточным Иерусалимом и Маале-Адумим. Министр финансов Бецалель Смотрич назвал этот шаг «похоронами палестинского государства», а международные партнеры осудили проект как удар по формуле «два государства для двух народов».
Эта логика усилилась и на уровне символов: в интервью i24News Нетаньяху признал, что «очень» чувствует связь с идеей «Великого Израиля». Для арабских столиц это прозвучало как подтверждение максималистской линии, где военная операция в Газе и поселенческая экспансия на Западном берегу складываются в единый вектор. Реакция не заставила себя ждать — от резких заявлений Иордании до коллективного осуждения в арабском и исламском мире.
Если собрать картину целиком, перед нами не два разнородных сюжета, а одна стратегия: силовой контроль над Газой без ясной «передачи ключей» и параллельное изменение фактов на местности в Иудее и Самарии. В этой рамке обещания «взять, но не править» оказываются красивой формулой для сложной реальности. Без легитимного и работоспособного механизма гражданского управления постхамасовская Газа рискует стать ещё одной полосой «управляемого вакуума», где любые военные успехи обесцениваются политическим отсутствием. А на Западном берегу — там, где карты чертят будущие границы, — проект E1 и декларация кнессета переводят спор о статусе территории из области дипломатии в область совершившихся фактов. И чем плотнее сходятся эти линии, тем меньше остается пространства для соглашения, которое завершает войны институтами, а не картинками побед на брифингах.
Операция «Колесница Гидеона – 2» пока официально не названа «оккупацией», но выглядит всё именно так: бронеколонны ЦАХАЛ вышли к Сабре в центральной части Газы, на стыке с районом Зейтун, где израильские части ведут бои больше недели. Командование говорит о действиях «на окраинах» Газы как о прелюдии к крупному наступлению. Артиллерия и авиация методично «раскраивают» восточные и северные кварталы, подготавливая коридоры для бронетехники и штурмовых групп. Одновременно разворачивается многоволновой призыв резервистов: основному массиву — а это 60 тысяч — приказано явиться 2 сентября, остальные подтянутся осенью и зимой. Это уже не «рейд», а затяжной цикл боев, рассчитанный на месяцы.
Эскалация идет параллельно дипломатическому движению. 18 августа ХАМАС сообщило посредникам из Египта и Катара о готовности к перемирию по «плану Уиткоффа»: 60-дневная пауза, освобождение 10 живых заложников и передача останков 18 погибших в обмен на израильские шаги по заключенным и доступу гуманитарной помощи. Иерусалим формально отказал, требуя включить всех удерживаемых, но сам факт согласия ХАМАС встроен в израильскую логику как рычаг давления. Отсюда приказ Нетаньяху армии «сократить сроки взятия последних оплотов и разгрома ХАМАС». Политический смысл прозрачен: ускорение сухопутной фазы должно либо принудить ХАМАС к уступкам в рамках сделки, либо легитимировать в глазах общества силовой захват города Газа.
Однако военная логика сталкивается с политической. Без внятной архитектуры «дня после» (кто и на каком мандате будет управлять сектором) «Колесница Гидеона – 2» рискует повторить судьбу предшественницы. Идеологический фон усугубляет ситуацию: августовское признание Нетаньяху в приверженности «Великому Израилю» вызвало жесткую реакцию арабских столиц. Реальность же куда прозаичнее: почти два года войны не уничтожили угрозу полностью, а единомыслия внутри армии нет. По данным телеканала Kan, военное руководство предупреждало: полный захват чреват тяжелыми потерями и рисками для заложников. Генштаб предлагал альтернативу — окружить Газу и постепенно «смягчать», но премьер выбрал прямой заход. На табло уже сотни погибших, и это до уличных боев в плотной застройке.
Оппозиция предупреждает о высокой цене. Лапид уже заявил: «Новая оккупация Газы — очень плохая идея». Политическое давление на кабинет растет и внутри страны, где еженедельно проходят марши за сделку по заложникам, и снаружи, где западные партнеры готовят признание палестинского государства на сентябрьской сессии ГА ООН. Это ответ и на максимализм ХАМАС, и на израильский экспансионизм: чем выше ставка «взять город любой ценой», тем заметнее курс на формализацию палестинской государственности.
Итак, «Колесница Гидеона – 2» совпала во времени с редкой развилкой: либо дипломатический коридор с паузой и обменом, либо новая мясорубка городской войны. Первый путь требует политической смелости — признать, что безопасность обеспечивают не только танки, но и институции. Второй — всё больше резервистов и всё жестче приказы.
В Сабре уже виден силуэт этого выбора: гусеницы вошли раньше слов. Но именно слова — дипломатические и юридические — решат, станет ли взятие Газы концом войны или лишь еще одной ее главой. Скорее всего, второе…
Автор — президент Центра ближневосточных исследований, приглашенный преподаватель НИУ ВШЭ
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
