Возможности диалога

Саммит России и США на Аляске стал самым ожидаемым событием и самой обсуждаемой темой прошедшей недели. Теперь в Америке и в России, а также во всем остальном мире в подробностях известны история Аляски и ее особое место в отношениях двух стран, а также понятен связанный с этим символизм проведения первого за 10 лет официального саммита лидеров двух государств.

Его итоги имеют чрезвычайно важное значение, даже если кажется, что переговоры двух стран ни к чему не привели. Отсутствие, говоря словами американского президента, «сделки», не означает отсутствие результата. Главное — это восстановление и легитимизация диалога на высшем уровне между Россией и Соединенными Штатами.

Отношения между двумя державами всегда были противоречивыми, эмоциональными, балансирующими на грани конфликта даже в наиболее благоприятные периоды их истории и резонансными для других стран. Они никогда не были просто про США и Россию, а вплетали в себя интересы других стран и определяли расклад сил на международной арене.

Последние 10 лет отношения между двумя государствами не выходят из затянувшегося пика обострившейся конфликтности. Причем если до 2022 года противостояние казалось вполне контролируемым, то за последние три года оно перешло в более острую фазу времен наиболее тяжелых кризисов периода холодной войны, из которой была унаследована модель двусторонних отношений.

Образ России как потенциального противника во время первого прихода в Белый дом Дональда Трампа в 2016 году стал играть также важную внутриполитическую функцию. Само появление тогда Трампа в Белом доме было отражением острого кризиса идентичности, который переживали США. Россия в идейном противостоянии прогрессистов и консерваторов, предлагавших совершенно разные образы будущего своей стране, оказалась одним из фильтров идентификации «свой-чужой» и неизбежно стала элементом политической борьбы.

Через российский фильтр можно было рассматривать всё противостояние двух лагерей: президента, поддерживаемого его консервативным электоратом, и демократов, на стороне которых выступал либеральный электорат. В этом противостоянии с самого начала демонизация России стала тактикой вытеснения неудобного президента из политического пространства, «российское расследование» же было основным инструментом, который выбрали демократы для устранения его от власти.

Все встречи Трампа с Путиным в его первый срок в Белом доме заканчивались очередным обострением его противостояния с конгрессом и обвинениями в том, что он действует в интересах РФ. За склонностью Трампа к импровизациям, в том числе и на международной арене, к незапланированным встречам, к неподготовленным и непрописанным в сценарии выступлениям и действиям, спонтанностью демократы видели не персоналистский, несвойственный для других американских президентов стиль, а ангажированность и предательство интересов страны.

Всего через 10 дней после первой встречи Трампа с Путиным на полях саммита G20 в Гамбурге в 2017 году конгресс США принял всеобъемлющий законопроект о санкционном воздействии на Россию, который тогда положил конец надеждам на улучшение двусторонних отношений и заложил рамки длительного сдерживания и изоляции РФ.

Но, несмотря на реализованный импичмент, либеральному истеблишменту не удалось не только убрать Трампа из Белого дома, но и предотвратить его возвращение через четыре года. Трамп пришел уже совсем другим — за годы травли и выискивания российского следа он очень многому научился и прежде всего понял, что правила и формальности, которые он игнорировал в первый свой срок, могут не только ограничивать президента, но и защищать его. Свою вторую попытку восстановления диалога с Россией он начал уже с пониманием этого.

В отличие от предыдущих встреч саммит на Аляске долго готовился (даже если складывается впечатление об обратном). Практически сразу после второго прихода в Белый дом Трамп стал публично заявлять о своем намерении восстановить диалог с Россией в рамках реализации амбициозной миротворческой миссии по завершению украинского конфликта, которую он взял на себя еще на этапе предвыборной гонки. Постепенно сложилась команда, работающая на этом направлении, появился спецпосланник Стив Уиткофф, президенты стали разговаривать по телефону. Российская сторона также быстро включилась в предложенный американским президентом формат: появился свой спецпредставитель Кирилл Дмитриев, который в следующие несколько месяцев в том числе вел активную работу по продвижению конструктивного образа России в США.

При этом Трамп активно работал с внутренней и международной аудиторией. Он максимально подстраховался, чтобы избежать обвинений в пророссийской позиции. Ужесточение риторики в отношении РФ, заявления о готовности ввести новые санкции, встречи и беседы с европейскими союзниками, параллельное ведение переговоров с представителями Украины... Он с самого начала объявил свою посредническую миссию и строго придерживался правила нейтральности. В соответствии именно с этой позицией были проведены переговоры на Аляске. Трамп как посредник принял позицию России, лично представленную ее президентом, и передал слово второй стороне конфликта — Украине и ее европейским посредникам. Это был первый важный шаг.

При этом Трамп остался собой — тем американским президентом, который не боится делать то, что считает нужным, даже вопреки сопротивлению бюрократии и истеблишмента. Просто в этот раз он уже не один. И он готов иногда играть по правилам, если они могут обеспечить ему победу. Российско-американские отношения же, которые традиционно очень зависят от контакта лидеров, получили второй шанс на восстановление и, возможно, на то, чтобы найти новую модель взаимодействия.

Автор — руководитель Центра североамериканских исследований, заместитель директора ИМЭМО РАН

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора