В своем выступлении на пленарном заседании XXVIII Петербургского международного экономического форума 20 июня президент России Владимир Путин отметил настоятельную необходимость создания новой глобальной модели роста.
Многие комментаторы связали это заявление со стремлением освободить мирохозяйственные связи от деформирующего воздействия геополитики — от односторонних санкций, от произвольно вводимых тарифов и нетарифных ограничений, от стратегий сохранения закрытых экономических блоков и группировок, от попыток свести к минимуму роль универсальных многосторонних организаций в управлении мировой экономикой.
Все эти немаловажные задачи, безусловно, сегодня находятся в центре мировой повестки дня. Однако, даже если бы все эти задачи и были успешно решены, международная экономическая система всего лишь вернулась бы к тому состоянию, в котором она пребывала в начале века. Между тем создание новой глобальной модели роста, насколько можно судить, предполагает не косметическую реставрацию, а глубокую трансформацию мировой экономики.
В основе капиталистической экономики всегда лежал линейный рост производства, основанный на максимизации личного и общественного потребления. Чтобы поступательное развитие экономики в условиях капитализма стабильно продолжалось, система должна была стимулировать расширение потребностей и увеличение потребления, что в свою очередь делало необходимым постоянный рост производства.
С начала промышленной революции середины XVIII века успехи и неудачи государств в европейском, а затем и в глобальном соревновании неизменно определялись темпам роста национальных ВВП и динамикой доходов на душу населения.
Эта модель в целом исправно работала в течение долгого времени, но сегодня она обнаруживает свои очевидные пределы. Уже потому, что она оказалась не в состоянии принципиально разрешить проблему неравенства — ни на глобальном уровне (разрыв между богатым Севером и бедным Югом остается непреодоленным), ни на национальном уровне (продолжается рост социально-экономического неравенства внутри отдельных, в том числе и вполне успешных по своим базовым макроэкономическим показателям, государств). Опыт ускоренной глобализации начала века еще раз показал: рассчитывать на то, что «прилив поднимет все лодки», не приходится.
Не менее важно и то, что капиталистическая экономика в ее классическом варианте всё более явно упирается в обнаруживающиеся материальные ограничители. Стремление капитализма к экономической экспансии безгранично, но ресурсная база планеты ограничена. И если новые и новые миллиарды людей в Азии, Африке и Латинской Америке успешно доведут стандарты своего личного потребления до нынешнего уровня потребления среднего класса США и Западной Европы, то наша планета просто не выдержит такой антропогенной нагрузки.
Уже сегодня над мировой экономикой нависают проблемы, связанные с изменениями климата, с необратимой деградацией многих важнейших экологических систем и с обостряющимися ресурсными дефицитами. Несложно предсказать, что в дальнейшем такие проблемы будут лишь множиться.
Поэтому новая глобальная модель роста не должна означать движения в прошлое, пусть даже в прошлое, скорректированное с учетом радикально изменившегося за последнюю четверть века соотношения экономических сил в мире. Напротив, модель, о которой говорил российский президент, предполагает рывок в будущее — к новым принципам организации мировой экономики и глобального социума в целом.
В центре новой модели должна лежать рационализация как потребления, так и производства на основе принципов разумной достаточности и устойчивого развития. В выступлении российского лидера легко уловить предчувствие самой фундаментальной социально-экономической трансформации нашего столетия, которая развернется уже на глазах нынешних поколений.
Речь, разумеется, не идет о навязывании человечеству новой идеологии всеобщего аскетизма, о принудительной уравниловке или об отказе кому бы то ни было в праве на достойную и яркую жизнь. Удовлетворение базовых материальных потребностей человека в любой точке мира, окончательная победа над бедностью и нищетой, обеспечение глобальной энергетической и продовольственной безопасности — всё это останется в числе приоритетов международного сообщества.
Но экономические успехи государств всё меньше будут оцениваться в сухих цифрах роста ВВП — подобно тому, как сегодня эти успехи уже нельзя напрямую привязать к миллионам тонн выплавленного чугуна или добытого угля. На место этой статистики придет другая, связанная с продолжительностью и качеством жизни и с состоянием национальных систем образования и здравоохранения, со стандартами охраны природы и насыщенностью национальной культурной среды, с динамикой количества научных открытий и изобретений, с развитием умных городов и с активностью гражданского общества, с отсутствием глубоких политических расколов и с наличием общественного консенсуса в отношении базовых национальных ценностей.
На фоне этих изменений будут утверждаться и новые универсальные стандарты материального и нематериального потребления, определятся новые балансы между экономической эффективностью и социальной справедливостью. Новая модель роста предполагает, что движущей силой в развитии цивилизации должно стать стремление каждого человека к максимальному раскрытию своего творческого потенциала, а не к максимальному, нередко далеко не рациональному потреблению стандартных материальных благ. К такому развитию, кстати, подталкивают человечество и новые возможности, порождаемые искусственным интеллектом, шестым и последующими поколениями мобильной связи, процессами роботизации и автоматизации и многими другими технологическими прорывами, постепенно освобождающими человека от выполнения рутинных, механических производственных функций.
Грядущая трансформация может принять самые различные формы, в том числе и очень драматические. Движение в этом направлении способно оказаться как эволюционным, так и революционным. В общих интересах сделать так, чтобы переход человечества к новой модели роста стал бы как можно более упорядоченным и плавным. Поэтому столь важно отрабатывать отдельные измерения этой модели на таких многосторонних площадках, как БРИКС, ШОС, ЕАЭС, и другие.
Страны — участницы этих объединений могли бы шаг за шагом достраивать развитие взаимовыгодных торгово-экономических отношений друг с другом координацией национальных программ модернизации, обмениваясь опытом перехода к новым принципам социально-экономического развития. Опыт работы, накопленный в таких репрезентативных форматах, в дальнейшем мог бы оказаться крайне востребованным и на глобальном уровне.
Автор — эксперт клуба «Валдай»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
