Есть старая журналистская истина: потребитель любит драйв. Людям не особо интересно читать про ввод в строй очередной электростанции или завода, их мало интересует повышение урожайности на пару процентов. Зато привлекает внимание то, что щекочет нервы или вызывает умиление. Из-за этого зачастую складывается впечатление, что мировая повестка состоит преимущественно из убийств, насилия, выступлений очередного лидера свободного мира, шокирующих случаев, произошедших в мире третьем, скачков биржевых котировок и котиков.
При этом за кадром остается главное: та ткань, из которой состоит мир. Ежедневный труд многих миллиардов людей, производство ими товаров и услуг, мелкие и крупные изобретения и открытия, совершаемые постоянно, — короче говоря, тот незаметный процесс улучшения условий жизни, который мы привыкли за последние два столетия воспринимать как должное и который на самом деле мы сами и обеспечиваем. Этот процесс иногда ускоряется, иногда замедляется, но он неостановим, и прервать его не могут ни конфликты, ни пандемии, ни споры о мировом господстве, которых в истории Евразии, разумеется, хватало.
Одним из важных результатов этого процесса стало быстрое развитие в течение последних столетий социальных наук — истории, социологии, антропологии, экономики, политологии, науки о международных отношениях. Все они помогают обществу понять себя, выработать наиболее эффективные модели управления, осознать прошлые ошибки и научиться не повторять их в будущем. Главная проблема в том, что у каждого реального и воображаемого сообщества — свои история, идентичность, набор представлений о себе и об окружающем мире. Еще одна проблема — накопленный предками исторический опыт, который учит нас не доверять чужакам и заботиться только о членах своей стаи и твердит о том, что международные отношения — всегда игра с нулевой суммой. Если кто-то побеждает, то другой неизменно проигрывает.
Старые рецепты нужно помнить всегда, но использовать их следует с осторожностью. Мир усложняется и меняется с каждым годом: товары, услуги и идеи путешествуют по нему гораздо свободнее, чем раньше, а вырезание соседнего племени под корень уступило место пусть не всегда мирному, но сосуществованию и конкуренции. Человечество на собственном опыте выучило, что геноцид — не лучший способ разрешения противоречий, что в одиночку сражаться со всем миром — занятие бесполезное и что победу в конкурентной международной среде обеспечивают ресурсы, технологии и партнеры. За прошедшие годы ни одной державе не удалось сделать мир однополярным, да и биполярным он был весьма относительно; естественное состояние мира — полицентричность, он таким был всегда и таким останется. И с этим осознанием, а также с грузом накопленных за столетия, а порой и за тысячелетия проблем нам предстоит строить новую Евразию, причем делать это в русле ответственного развития — то есть таким образом, чтобы обеспечить устойчивый прогресс каждого конкретного человека, социальных институтов, целых социумов и всего человечества, при этом таким образом, чтобы не допустить деградации окружающей среды и ее уничтожения, а также исчезновения человека как вида.
Как именно это делать, эксперты из Китая, Индии, Узбекистана и России будут обсуждать на первой сессии «Примаковских чтений – 2025» — одного из крупнейших международных форумов, посвященных проблемам мировой экономики и политики. Уже очевидно, что много работы предстоит на всех уровнях — от местного до международного. К счастью, в понимании необходимости ответственного развития Россия не одинока: почти все крупные игроки в Евразии, по крайней мере в азиатской ее части, заинтересованы в том, чтобы обеспечить себе несколько десятилетий спокойного экономического и социального развития. Речь в первую очередь про Китай и Индию, ключевых стратегических партнеров Москвы. И если приоритеты КНР более-менее понятны, то с Индией всё сложнее.
Индия — страна, внешняя политика которой выстраивается исходя из двух императивов. Первый — необходимость вернуть себе то место в мире, которое Индостан занимал до европейского завоевания, войти в число великих держав, закрепив это достижение получением места постоянного члена Совета Безопасности ООН, и Москва Дели в этом неизменно поддерживает. Второй — использовать внешние ресурсы для того, чтобы обеспечить внутреннее развитие, и эта задача куда сложнее.
Индийская экономика, совершившая в первом десятилетии XXI века стремительный рывок (в какой-то момент Индия обошла по темпам роста Китай), постепенно сбавляет темп. Эффект низкой базы себя исчерпал, окно возможностей, которая предоставила индийцам быстрая цифровизация всего и вся и которым они успешно воспользовались, закрывается. Стратегия роста с опорой на дешевый кодинг и расширение сети call-центров на аутсорсе больше не работает, нужно искать новую модель. Ей, по мнению индийского руководства, может стать технонационализм, основанный на сочетании хайтек-индустриализации и нациестроительстве с опорой на традиционные культурные и религиозные ценности. Американо-китайский декаплинг, казалось, гарантировал для этого необходимые условия: под давлением из Вашингтона американские компании начали искать запасные варианты, постепенно выводя бизнес из Китая. Но вскоре американские политики осознали, что полноценный декаплинг ударит по США сильнее, чем по КНР; давление снизилось, исчезла необходимость экстренно искать запасной аэродром. Ко всему прочему пришедший к власти президент Трамп ясно дал понять, что рассчитывает на уход американского бизнеса из Китая не куда-нибудь, а обратно в США и развитие индийской экономики за счет американских средств в его приоритеты не входит. В итоге поток прямых иностранных инвестиций в индийскую экономику в последние годы устойчиво снижается.
При этом Индия сталкивается с огромным количеством вызовов. Продолжается рост населения — ежегодно на рынок труда выходят миллионы молодых индийцев со средним образованием и, не найдя работы в промышленности и сфере услуг, пополняют ряды частично занятых рабочих в аграрном секторе или эмигрируют. Общая площадь обрабатываемых земель стабильно падает из-за эрозии и истощения почв, при этом число сельских хозяйств растет, а их размер уменьшается — происходит маргинализация земельных наделов. Кроме того, сельское хозяйство каждый год сталкивается всё с новыми вызовами: нестабильные муссоны и слишком жаркое лето приводят к проблемам с урожаем, и Индия рискует превратиться из экспортера зерна в импортера.
Индия напоминает сейчас велосипедиста: чтобы не упасть, нужно постоянно двигаться; чтобы компенсировать внутриполитические проблемы, нужно обеспечить постоянный экономический рост в размере минимум 8% в год. Меж тем программа по включению Индии в мировые цепочки промышленного производства пробуксовывает из-за падения объема ПИИ, последствий пандемии и других экономических трудностей. Страна отчаянно нуждается в средствах для создания новых производственных площадок и строительства дорожной и портовой инфраструктуры, а также в технологиях для реструктуризации промышленной базы и запуска хайтек-индустриализации. Разрыв в доходах населения растет; цифры, демонстрирующие рост среднего класса, отражают главным образом увеличение его нижнего сегмента, недостаточно платежеспособного для того, чтобы обеспечить устойчивое потребление.
Чтобы справиться с этими вызовами и угрозами, Индии нужны партнеры и инвесторы. И если китайские компании Индия на свой рынок пускает с осторожностью (что неудивительно, учитывая сложные отношения двух стран и наличие между ними территориального спора), то российских бизнесменов и инвесторов индийцы ждут с нетерпением. Как и Россия, Индия заинтересована в том, чтобы превратить Евразию в зону мира и взаимовыгодного сотрудничества. И сам факт того, что крупнейшие государства региона заинтересованы в первую очередь в развитии, а не в конфликте, вселяет надежду.
Автор — эксперт форума «Примаковские чтения», руководитель Центра Индоокеанского региона ИМЭМО РАН, кандидат исторических наук
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
