Президентом Республики Корея по итогам выборов 3 июня 2025 года стал лидер демократов Ли Чжэ Мен, он победил своего соперника-консерватора с разрывом примерно в 8% голосов. Это само по себе интересно, так как выборы прошли на фоне импичмента консерватора Юн Сок Ёля, после того как в борьбе с парламентской оппозицией тот пытался ввести военное положение. Для сравнения — в 2017 году, после импичмента Пак Кын Хе, кандидат от демократов Мун Чжэ Ин победил с разрывом в 17%. Ожидался куда более серьезный разгром консервативных сил, но этого не произошло.
Возможно, дело в личности победителя и потенциально непростом прецеденте. Ли — фигурант нескольких уголовных дел (коррупция, злоупотребление властью, лжесвидетельство), которые не выглядят сфабрикованными. В тюрьме он не сидит благодаря пяти чудесным совпадениям, когда пять ключевых свидетелей, которые могли бы дать против него показания, умерли или покончили с собой. Но поскольку доказательств связи Ли Чжэ Мена с этими событиями нет, мы говорим про чудеса.
По одному из таких дел в ноябре 2024-м он получил обвинительный приговор, который закрывал ему дорогу в большую политику. Именно это так обострило войну президента и парламента, что Юн Сок Ель решил разрубить горлдиев узел. После того как Юну объявили импичмент, в апреле 2025 года Апелляционный суд этот приговор отменил и открыл Ли Чжэ Мену дорогу в президентскую гонку, но тут выяснилось, что судьи были членами неправительственной организации, ассоциированной с Демократической партией, и 1 мая 2025 года Верховный суд отправил дело на пересмотр.
Демократы в ответ заявили, что это «судебный переворот», который ничуть не лучше военного, и пригрозили Верховному суду импичментом, после чего тот вынес соломоново решение о том, что пересмотр дела состоится, но уже после выборов, потому что, если Ли Чжэ Мен выбывает из гонки, менять его решительно не на кого.
В перспективе мы можем столкнуться с прецедентом, когда президентом стал фигурант уголовного дела, потому что в целом по Конституции действующего президента можно посадить только за мятеж или госизмену. Но ситуация, когда президентом становился человек, процесс по которому еще не закончен, в южнокорейской истории — в первый раз. Демократы, конечно, пытаются провести закон, который бы автоматически очищал избранного президента от всех обвинений, но пока этого не произошло.
Тем не менее Ли победил, и анализ голосовавших вскрывает интересное. С одной стороны, за консерваторов, голосовали не только их сторонники, но и все недовольные таким человеком, как Ли. С другой, те, кто голосовал за демократов, тоже голосовали не столько за демократов, сколько против продолжения кризиса, потому что если бы победил представитель консерваторов, он попал бы в ситуацию, аналогичную истории Юн Сок Еля.
Парламент, в котором демократы и их союзники набирают почти две трети голосов, может гарантированно отводить любые законопроекты и кадровые назначения президента, а процедура импичмента, которая из чрезвычайной превратилась в рутинную, позволяет выбить госчиновника любого уровня простым большинством голосов. Это дает возможность полностью блокировать любые действия президента, притом что рубить гордиев узел чрезвычайными мерами не получится. Юн попробовал, общество не оценило.
Но российскую аудиторию волнует скорее то, как при новой власти сложатся отношения Сеула и Москвы. Ранее Ли умело поддерживал образ прогрессиста и популиста и был, возможно, единственным кандидатом, который что-то сказал об отношениях с Россией и упомянул, что их как-то надо развивать. Более более того, Ли собирается воссоздать комитет по северной политике или евразийской инициативе, который, вполне вероятно, будет возглавлять человек по имени Пак Чон Су, который действительно имеет репутацию русофила и специалиста, искренне желающего что-то в хорошую сторону изменить. Его советник по национальной безопасности — бывший посол в России Ви Сон Лак.
Однако следует понимать, что Ли Чжэ Мен — это популист, который сейчас пытается работать со всеми, кто с ним общается, включая российскую сторону. Он и его окружение подают сигналы, что всё будет хорошо. Поэтому воспринимать Ли как пророссийского политика на самом деле надо с осторожностью.
Надо отметить еще два момента. Во-первых, при Ли демократические СМИ критиковали Россию за конфликт на Украине не меньше, чем консерваторы. Затем Ли Чжэ Мену нужно будет доказать Дональду Трампу, что он свой, а это придется делать деятельно, и поэтому хороший вопрос, в какой мере российским направлением будут или не будут жертвовать.
В свое время Юн Сок Ель, по сути, для того чтобы сохранить минимальную свободу рук на китайском и российском направлениях, пожертвовал межкорейским и полностью солидаризировался с Соединенными Штатами. Для того чтобы начать межкорейский диалог при президенте Ли, Южной Корее потребуется договориться с Соединенными Штатами. И ради того, чтобы, возможно, открыть это направление, закрыть и пожертвовать каким-то другим. Российское может оказаться наиболее удобной разменной картой.
Что касается межкорейских отношений, то здесь ситуация еще более специфична. С одной стороны, логика фракционной борьбы требует от демократов развития межкорейского диалога. С другой стороны, северокорейцы довольно жестко сказали, что больше никакого диалога не будет, дискурса объединения нет, на Корейском полуострове находятся два враждебных государства и Мун Чжэ Ин, который на самом деле вел себя как лицемер, ничем не отличается от консерваторов, которые открыто демонстрировали враждебность.
Поэтому интересный вопрос даже не в том, будет ли Ли Чжэ Мен предлагать какие-то новые межкорейские инициативы, а в том, как, возможно, поменяется политика Демократической партии, после того как Северная Корея решит не поддерживать с ними диалог.
Поэтому к приходу к власти демократов надо относиться не с осторожным оптимизмом, а с осторожным пессимизмом.
Автор — ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований ИКСА РАН
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
