Ужасный нянь: как использовать ююбу при встрече с цзянши
Все китайское в наше время вызывает искренний и неподдельный интерес у россиян. Мы уже хорошо знакомы с автомобилями, продуктами, электроникой и прочими материальными ценностями из КНР, самая пора узнать побольше и о духовной жизни Поднебесной. Критик Лидия Маслова представляет книгу недели, специально для «Известий».
Алиса Атарова
«Демонология Китая. Летающие мертвецы, ежи-искусители и департаменты Ада»
М.: Бомбора, 2025. — 256 с.
В заключении своей книги «Демонология Китая» китаист и переводчик Алиса Атарова несколько смущенно признается, что это ее «первый опыт почти-нехудожественного-но-все-таки-художественного текста», который не очень похож на научный трактат, а также просит прощения за «шуточки»: «...разве демоны являются объектами научных исследований? Исходя из этих соображений, я и не стала делать эту книгу слишком серьезной». Отдельные попытки юмора в книге действительно встречаются, например, когда Атарова моделирует вероятную встречу читателя с китайским зомби под названием «цзянши» (дословно — «оживший труп»): «Если вы вдруг — ну мало ли — попали в лапы цзянши, то вас спасет ююба (китайский финик). Надо извернуться и вбить семь ююб прямо в позвоночник трупа. Древние крестьяне говорят, что способ рабочий. Однако повторять не рекомендую, лучше постарайтесь не попадать в лапы к цзянши, потому что они сжимают живого человека, пока не раздавят».
Звучат иронические интонации и в рассказе о «призраке-пособнике» чангуе — это бедолага, которого загрыз тигр. После такой лютой смерти жертва тигра оказывается в заложниках у хищника и вынуждена искать новую жертву на замену себе, чтобы освободить свою душу для следующего перерождения: «...чтобы влачить свое жалкое существование, он должен помогать тигру питаться, так еще и смотреть, как зверь пожирает людей живьем по его вине!» Атарова приводит случай из сборника новелл VIII века «Обширные записи об удивительном», произошедший с одной женщиной. Два года она не догадывалась, что ее муж — тигр, пока он не напился с друзьями и не принял натуральный облик, а когда обман раскрылся и жена начала шутить по поводу его хвоста, обиделся и сбежал: «Как видите, нежная душа некоторых тигров не способна выдержать никаких шуток. Это может говорить о двух вещах: во-первых, тигра легко застыдить, что он раскрыл свой нечеловеческий облик, а во-вторых, возможно, это последнее, что вы увидите в жизни, если он захочет заставить свидетелей позора замолчать».
Но несмотря на иногда легкомысленный и игривый тон автора, в целом «Демонология Китая» вполне укладывается в рамки традиционного non-fiction, систематизирующего сведения из уважаемых старинных китайских источников, таких как трактат «Общий смысл нравов и обычаев» восточноханьского литератора Ин Шао, «Последующие записки о поисках духов» цзиньского ученого Тао Цяня, «Книга этикета эпохи Чжоу», «Записки о поисках духов» Гань Бао, «Повести о странном из кабинета Ляо» Пу Сунлина, «Записки с изложением странного» цинского математика эпохи Южных династий Цзу Чунчжи, книга цинского поэта и писателя Юань Мэя «О чем не говорил Конфуций», роман Фэн Мэнлуна «Хроники государств Восточной Чжоу», где Конфуций выступает одним из персонажей.
Сами по себе названия из библиографического списка способны взволновать воображение человека, очарованного китайской культурой. Да и обильная демонологическая терминология, хоть в ней и можно слегка запутаться, порой ласкает слух любителя восточной экзотики, какими бы страшными ни представлялись многие персонажи книги: «...бытует мнение, что ванляны — то же, что и вансяны, да и чимэй можно отнести к этой категории, и все они — злобные человекоподобные духи, которые никакой пользы и благости людям не приносят, а потому лучше держаться от них подальше. <...> Горные сяо тоже разновидность ванлянов».
В главе, густо населенной антропоморфными духами, в одной компании с сяо («демон с человеческим лицом и телом обезьяны, с одной рукой и одной ногой») встречается также и нянь, которому мы обязаны традицией празднования китайского Нового года. Один из самых известных демонов-людоедов, нянь выглядит как огромный лев с одним рогом. Согласно легенде, которую пересказывает Атарова, в древние времена свирепый и прожорливый нянь имел обыкновение выходить на предновогоднюю охоту: «Больше всего он любил лакомиться людьми и животными, поэтому люди всегда запирали окна и двери, загоняли скот в дом и не смели выходить на улицу, пока не наступит утро. Однажды кто-то украсил свой дом красным фонариком, и нянь, увидев его, так испугался, что сбежал. С тех пор люди смекнули, что нянь боится огня, шума и особенно красного цвета, поэтому стали украшать на Новый год дома красными фонариками, запускать фейерверки и шумно бодрствовать всю новогоднюю ночь, чтобы отпугнуть монстра».
Однако опасность может исходить не только от демонов, принимающих обличье крупных хищников (в книге, кроме тигра, рассматриваются также варианты с медведем, волком, лисой, змеями, рыбами и птицами), но даже и от небольшого ежа. «Несложно догадаться, что оборотнем в китайской мифологии может стать практически любое животное. Для этого даже многого не надо — парочку раз навредить людям (или, наоборот, помочь), и вот уже заклеймят тебя демоном», — иронизирует Атарова и приводит историю из «Записок чайного пьяницы о необычном» цинского литератора Ли Цинчэня, рассказывающую еще об одной женщине, не давшей мужу убить белого ежа, поселившегося у них на заднем дворе. Спасенный еж оборотился молодым человеком, который стал являться женщине в эротических снах, чтобы «засвидетельствовать свое почтение и благодарность», но кончилось все печально, несмотря на старания приглашенного даоса очистить дом от скверны с помощью благовоний. «Мораль сей истории, — подводит итог автор книги, — вероятно, в том, что доверять даже белым милым ежикам не стоит — потому что демоны по своей природе не бывают добрыми».
