Гады-физики на пари раскрутили
Книга Веркина вышла в марте, это бестселлер, который стоит на самых выгодных полках книжных, который всем нравится… Но сколько вы встретили рецензий, которые объясняют, о чем эта книга, что именно там происходит, почему там так много бесконечных диалогов и так мало действия, в чем загадка? Наконец, почему так сложно?
Ну потому, что писать не сложно Веркину неинтересно. И, собственно, никогда интересно не было. Версий и разночтений может быть множество, начиная с того, что у «Сороки на виселице» есть все черты романа-в-романе. Он и начинается не с приключений спасателя Яна на Путоране, а с небольшого, вроде как не имеющего прямого отношения к основному сюжету, рассказа некоего писателя из будущего о том, как человек теряет человеческие черты. И вопрос, что делает человека человеком и в какой момент человек им перестает быть, — одна из сквозных проблем романа.
Давайте я коротко перескажу книгу, потому что оказалось, что многие, прочитавшие ее взахлеб, говорят, что ждали-ждали, когда же всё начнется, а оно так и не началось и им обидно.
Начнем с главного героя. Его зовут Ян, и он довольно загадочный персонаж даже по меркам этой полной загадок книги. Не очень понятно, чего именно он хочет от жизни и что ему нужно от людей. И это при том, что он рассказчик и, по сути, все дальнейшие события мы видим глазами именно Яна. Ян — это та самая сорока на виселице с одноименной картины Питера Брейгеля Старшего. На полотне изображена виселица, под ней занимаются своими делами довольно беспечные крестьяне, на виселице сидит сорока. Сорока по природе болтлива, для средневековых художников и их зрителей это была вполне очевидная мысль. При этом сорока имеет мало связи с земными делами. Вот так и Ян: он находится в центре довольно важных и, возможно, роковых, опасных событий, он про них нам по-сорочьи подробно рассказывает, но сам с ними, получается, никак не связан, мы не понимаем его искренней реакции на всё происходящее.
По профессии Ян, как уже говорилось, — спасатель, работает на плато Путорана. Есть такой потрясающе красивый край на севере Красноярского края. 250 млн лет назад там случилось гигантское извержение супервулкана, которое уничтожило обитателей Пермского периода, теперь там только каньоны да водопады. Кстати, земная это Путорана или названный в честь ее объект на одной из колонизованных человечеством планет, до конца из романа непонятно. Но Путорана — это нечто прекрасное, образовавшееся в результате ужасной катастрофы, символ, который сразу нас настраивает на некий тревожный лад.
Мы быстро узнаем, что человечество, как и предрекал великий отечественный визионер Циолковский, покинуло свою колыбель и довольно активно колонизует планеты и звездные системы. И вроде бы разумную жизнь пока не встретило или, тут надо всегда оговариваться, факт контакта цивилизаций является фигурой умолчания. Зато люди по-прежнему обожают туризм, хотя сколько раз им говорили, что туризм — беда и для туриста, и для спасателя! Турист хитер и коварен, потому что его сверхзадача — погибнуть на Путоране каким-нибудь особо хитрым способом. И вот работа Яна заключается в том, чтобы тайно следить за особо опасной разновидностью туристов, которые называют себя трапперами. И в последний момент не дать им погибнуть или покалечиться.
Для усиления эффекта существует союзный медведь-шатун. Во время одной из предотвратительных операций Яна внезапно отзывают на базу, а там отец и брат. Ян думает, что случилось что-то страшное, но всё еще хуже — его выбрали стать членом Большого Жюри. Это что-то вроде мегапарламента в мире будущего, который должен принять ответственное решение, или Отвернувшихся в трилогии Лю Цысиня «Задача трех тел». В нем три «глыбы» и три случайно выбранных человека. Очень ответственное задание, и Ян не хочет его выполнять. Кажется, демократия в этом прекрасном новом мире не очень популярная идея. Ян как будто бы от всего этого устал — мы не узнаем почему.
В следующей сцене мы уже видим Яна в звездолете, который летит к малонаселенной планете Реген, где должно собраться Жюри. По дороге он знакомится с библиотекаршей Марией (имя сразу настраивает на самые разные размышления). По всем колонизованным мирам земляне будущего рассылают бумажные книги. На Регене бумажным книгам угрожают книжные черви на максималках, а у Марии есть специально средство против таких ужасных беспозвоночных. Мария и Ян будут вести почти бесконечный диалог, с некоторым намеком на возможный роман, но очень слабым намеком, хотя кажется, что их отношения намекают на пару Ганса Касторпа и мадам Шоша из «Волшебной горы»: с романом Томаса Манна у «Сороки» есть немало общего.
На том же звездолете на Реген летит Уистлер, легенда мира науки, самый популярный ученый мира «Сороки на виселице». Как Стивен Хокинг, только молодой, ходячий и спортивный. Эдуард Веркин крайне тщательно прорабатывает универсум своих произведений: для «Сахалина» была придумана сложнейшая иерархия-классификация обитателей японской колонии на одноименном острове. Для романа «снарк снарк» Веркин изобрел особую русскую локальную кухню, включая блюдо «растебяка», гибрид расстегая и кулебяки. В «Сороке» он явил миру новую науку — синхронную физику.
Уистлер — гуру синхронной физики, которой люди будущего побаиваются и не понимают. Эта наука пугает даже своего создателя. У Уистлера есть предположительно искусственная пантера Барсик, которая, как это станет понятно ближе к концу, кот Шредингера. Барсик периодически попадает в разные переделки, скажем, застревает в узких отсеках трюма звездолета, а достать его оттуда можно, только создав небольшую зону вакуума вокруг него. Технологии наконец-то позволили легко доставать застрявших котов. Еще и к звездам летать можно, ученые — молодцы! Молодцы же?
Не совсем. Полеты сквозь время-пространство, доступные благодаря синхронной физике, проходят довольно странно. Во-первых, время искривляется, и тут отметим, что Веркин показывает искривление довольно скупыми, но очень эффективными писательскими инструментами, уже ради одного этого приема книгу непременно стоит прочесть. Но есть еще одна особенность межзвездных перелетов — во время них люди умирают и воскресают, вроде как реинкарнация. Другое дело, что кто именно воскресает, наука пока не знает. Вместо кота Шредингера нам явлен человек Шредингера, целая армия людей Шредингера. Умирали и воскресали во время межзвездных перелетов люди в разных книгах и фильмах, но особенно часто это происходило во второй части квартета «Песни Гипериона» Дэна Симмонса. Там, правда, к этому процессу приложила руку межгалактическая католическая церковь, здесь же обходятся без религии.
Планета Реген очень похожа на «Далекую радугу» из одноименной повести Аркадия и Бориса Стругацких. Там эксперименты, кстати, связанные с телепортацией, привели к планетарной катастрофе, здесь же катастрофы поначалу не происходит, но постепенно становится понятна проблема, из-за которой собрано Большое Жюри. Узкое место, в которое уткнулась человеческая цивилизация.
Наука опережает способности человека понять открытия и воспользоваться ими. Это тупик. Значит, надо менять человека. Что-то подобное было, опять-таки, у Симмонса в «Песнях Гипериона», там одна часть человечества развивала научный прогресс, а другая начала менять себя. И о том же был недавно вышедший в России MANIAC Бенджамина Лабатута, о страхе перед прогрессом. Но в первую очередь в своем романе Веркин полемизирует именно со Стругацкими. У Стругацких, особенно коммунарского и полуденного периода, все-таки была вера в прогресс, как технический, так и социальный. В «Сороке» социальный прогресс почти не виден, ну то есть некая странная демократия воспринимается как тяжелая повинность, а научный прогресс ведет к тупику и меланхолии.
Так вот, спрашивает Веркин, когда именно все герои перестали быть людьми в традиционном понимании (если перестали)? Во время воскрешения в звездолете? По прибытии на планету-лабораторию? Или они изначально уже не совсем люди? Или они перестанут быть людьми, если план Уистлера по совершенствованию человечества будет принят? Собственно, отсюда и другая версия: что всё происходящее в романе — это текст, который пишет один из героев. Но кто его пишет? Или, возможно, с какого-то места роман является посмертным видением кого-то из персонажей, пребывающих в бесконечном вещем лимбе. Но кого именно? Яна? Туриста-лихача, который все-таки погиб на Путоране?
«Сорока на виселице» — величественный и холодный роман о мире, где прогресс зашел далеко вперед, но люди в массе своей не готовы его ни понять, ни принять. Катастрофы пока не происходит, но она вполне возможна, ее предчувствие висит над миром, как виселица нависает над брейгелевскими крестьянами на одноименной картине. Вот только сороке, как мы помним, всё это не слишком интересно.
Автор — литературный критик, шеф-редактор сервиса «Яндекс Книги»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
