Конфликт между Израилем и «Осью сопротивления» продолжает стремительное развитие. В ответ на обстрел ливанской «Хезболлой» поселения Мадждаль-Шамс на Голанских высотах израильтяне нанесли удар по южному пригороду Бейрута. Целью атаки, согласно заявлениям ЦАХАЛ, был Фуад Шукр (Хадж Мохсен) — высокопоставленный военный командир и приближенный лидера «Хезболлы» Хасана Насраллы.
Выбор цели объяснялся довольно просто: именно на Шукра израильтяне возложили ответственность за удар по Мадждаль-Шамсу (хотя «Хезболла» продолжает отрицать свою причастность к инциденту), а также за ряд других атак на приграничье еврейского государства.
Выбор командира «Хезболлы» в качестве цели «точечного» возмездия, вероятнее всего, был одобрен США, в том числе, в рамках сведения собственных счетов с иранскими прокси. В Вашингтоне убеждены, что именно этот полевой командир сыграл определяющую роль в организации серии подрывов миротворческих гарнизонов в Бейруте, в результате которых погибли несколько сотен американских военнослужащих. Несмотря на объявленную Госдепом награду в $5 млн за информацию о его местонахождении, ливанец раз за разом ускользал из рук американского правосудия, так что предложение израильтян стало удобным поводом закрыть вопрос.
Однако однозначно судить об итогах операции пока преждевременно. «Хезболла» официально не подтверждает гибель своего командира (хотя и признает, что некоторые члены движения действительно пострадали во время израильского удара). Более того, на первых порах сообщалось, что Шукр успел покинуть здание незадолго до удара. Позднее появилась информация, что полевой командир серьезно не пострадал и направлен на лечение. Факт его гибели упорно оспаривается. Израильская сторона, однако, утверждает, что Шукр мертв.
Точно подтверждено, что попутными жертвами израильского удара стали несколько находившихся неподалеку мирных жителей, которые не были связаны с «Хезболлой». Это, в свою очередь, вызвало острое недовольство Ливана, которому ранее клятвенно обещали (в том числе под гарантии США) не выбирать в качестве целей густонаселенные города и не подвергать опасности мирное население.
Оперативной ответной реакции со стороны «Хезболлы» и других членов «Оси сопротивления» на инцидент не последовало. Иран и его ключевые соратники ограничились публичным осуждением действий израильтян и пообещали «ответить соразмерно». Такая позиция мало чем отличается от заявлений по итогам предыдущих эпизодов конфликта и сама по себе не сулит серьезной эскалации, хотя ЦАХАЛ и ожидает серии ответных атак со стороны «Хезболлы» в ближайшем будущем. Однако инцидент с ударом по Мадждаль-Шамсу можно считать исчерпанным.
Вместе с тем малорезультативный, на первый взгляд, удар Израиля по Ливану допусимо трактовать и как отвлекающий маневр, поскольку менее чем через сутки после него в Тегеране был убит глава политбюро ХАМАС Исмаил Хания. Один из ключевых лидеров движения погиб спустя несколько часов после встречи с новоизбранным президентом Ирана Пезешкианом, что добавило ситуации драматизма.
В отличие от случая с Шукром, ситуация здесь однозначна: гибель Хании подтверждают его сторонники — согласно их версии, в дом, где находился глава политбюро, попала запущенная с территории третьей страны «неопознанная ракета». Впрочем, продвигается и иная, более реальная, картина событий — якобы Хания был ликвидирован в ближнем бою, отбиваясь от группы израильского спецназа.
Довольно быстро возникли и конспирологические теории о том, что глава политбюро ХАМАС стал «жертвой кулуарных договоренностей», а вывод из игры неудобного палестинского политика стал частью разрядки напряженности на Ближнем Востоке и «перезагрузки» американо-иранских отношений. Эта версия, однако, не выдерживает критики: Тегеран едва ли согласился бы на такой сомнительный «размен» за несколько месяцев до президентских выборов в США.
Впрочем, вне зависимости от того, какая версия в дальнейшем получит подтверждение, произошедшее стало уже вторым ощутимым ударом по верхушке ХАМАС — до этого много шума наделала ликвидация израильтянами командира «Бригад Изз эд-Дина аль-Кассама» Мухаммеда Дейфа в середине июля. «Под мечом» ходят и другие высокопоставленные члены движения — в частности, лидер «Исламского джихада» Зиад Нахал.
Даже с учетом того, что Израиль по своему обыкновению не спешит брать на себя ответственность за ликвидацию главы политбюро ХАМАС, «почерк» основного интересанта считывается довольно легко, тем более что в январе 2024 года израильтяне уже похожим образом уничтожили одного из наперсников Хании, Салеха аль-Арури.
Между тем инцидент в Тегеране ставит под угрозу весь переговорный процесс вокруг Газы — в первую очередь из-за того, что задеты основополагающие интересы ХАМАС. Группировка и без этого была недовольна вызывающим поведением израильской переговорной команды на встрече в Риме, обвиняя ее в «уклонении и промедлении», а также в попытках в последний момент присовокупить к соглашению выгодные для своей стороны пункты, а произошедшее и вовсе способно подорвать доверие ХАМАС к дипломатическому треку. Готовность группировки «ответить силой» на произошедшее подтвердил ее спикер Сами Абу Зухри. Он заявил, что ХАМАС продолжит вести «открытую войну за освобождение Иерусалима», в рамках которой «готовы заплатить различную цену» за это.
В неудобном положении оказался Иран — и даже не из-за того, что его спецслужбы «проспали» покушение на одного из лидеров «Оси сопротивления». Сложности лежат исключительно в политической плоскости: перевезти оставшихся лидеров ХАМАС из Катара «под свое крыло» в одну из лояльных стран — будь то Йемен или Ирак — у Тегерана уже не получится: шанс успеха операций, подобных той, что провели против Хании, кратно возрастает. Потенциально лояльные группировке страны — например, Турция, — выглядят ненадежно; размещать новый штаб ХАМАС на собственной территории и вовсе опасно и неэффективно: есть риск потерять последние нити управления Газой. По этой причине вопрос, как обеспечить безопасность ключевых фигур сопротивления, пока остается открытым.
Кроме того, Тегеран вынужден прорабатывать варианты ответа, который будет выглядеть соразмерным (в идеале — превосходящим), но при этом не принесет риска вовлечения иранцев в конфликт в качестве полноценного участника. Наиболее очевидным способом в данном случае выглядит нанесение комбинированного удара с разных сторон с привлечением йеменских хуситов, «Исламского сопротивления Ирака» и «Хезболлы». В то же время, именно такого ответа от иранцев сейчас ждет Израиль, что снижает медийный эффект от планируемой атаки.
Ликвидация Хании, впрочем, ударила не только по иранским интересам. Она могла стать неприятным сюрпризом и для США. Вашингтон, пусть и разделяет идею о последовательном ослаблении ХАМАС и выходе еврейского государства на более выгодные переговорные позиции, но он явно не ожидал, что израильтяне изберут своей целью именно главу политбюро. Среди лидеров ХАМАС Хания считался более сговорчивым, чем его ближайший соратник, Яхья Синвар, и демонстрировал готовность идти на уступки по вопросам обмена удерживаемыми лицами. Строить прогнозы относительно того, куда руководство группировки повернет процесс урегулирования теперь, в Белом доме пока не берутся.
Продолжающаяся эскалация напряженности ставит перед мировым сообществом весьма трудную задачу: не просто спасти рассыпающуюся сделку по Газе, в успех которой, кажется, не верят даже в Вашингтоне, но и удержать Иран и Израиль от скатывания в большой конфликт. Тем более что потенциальных причин для столкновений с каждым днем становится всё больше, как и затаенных обид.
Пока стороны предпочли занять выжидательную позицию, просчитать возможные варианты действий своих визави, однако тактическая пауза вряд ли продлится долго. Вопрос лишь в том, кто первый даст повод обвинить себя в пересечении последней «красной линии».
Иран весьма красноречиво демонстрирует Израилю серьезность своих намерений: в очередной раз над мечетью Джамкаран реет красное знамя имама Хусейна — символ неотвратимой мести врагам. Поднимая этот флаг, Тегеран поставил погибшего Ханию в один ряд с легендарным командующим спецсилами КСИР Касемом Сулеймани, подчеркивая готовность к ответному удару. И, что важнее, его неизбежность. Даже если отмщение, как в случае с Сулеймани, будет растянуто во времени.
Автор — востоковед, консультант программы «Глобальная и региональная безопасность: новые идеи для России» (ПИР-Центр)
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
