«Да, я сжёг вашу Хатынь!» — чуть ли не с гордостью признался нацистский коллаборант Григорий Васюра, перед тем как получить заслуженную меру наказания за свои преступления. Правосудие настигло бывшего начальника штаба 118-го батальона немецкого шуцманшафта, «бойцы» которого убили сотни мирных жителей Белоруссии, не сразу.
Будучи осужденным в 1952-м Киевским военным трибуналом, уже в 1955-м Васюра вместе с другими пособниками рейха выходит на свободу по хрущевской амнистии. Осев в Киевской области, нацистский каратель становится директором совхоза, строит большой дом и даже многократно поощряется за добросовестную работу.
Однако судьбу коллаборанта решает случай, точнее — неуемная жадность. В 1985-м Васюра, многие годы умело мимикрировавший под ветерана ВОВ, набрался наглости потребовать себе орден Отечественной войны. Тогда-то и всплыли архивные протоколы допроса его сообщника Василия Мелешко, расстрелянного за участие в сожжении Хатыни десятью годами ранее. Лжеветерана арестовали «по вновь открывшимся обстоятельствам».
Васюра старательно отрицал вину. Но под бременем неопровержимых доказательств в конце концов во всем признался. Возмездие пусть и с опозданием, но все-таки свершилось: за убийство как минимум 360 преимущественно мирных советских граждан Васюра был приговорен к высшей мере наказания. Однако широкая общественность практически ничего не узнала о процессе: суд по настоянию руководства УССР и БССР проходил в закрытом режиме. Видимо, выпячивать массовое участие украинских националистов в резне мирного населения Белоруссии было признано политически нецелесообразным.
Кто-то скажет: всё это дела давно минувших дней. Зачем мол ворошить? Мне кажется, что такой исторический экскурс предельно важен именно сегодня — в день, когда мы вспоминаем одесскую трагедию 2 мая 2014 года. Осознание того, что убитых тогда людей не вернешь, уже само по себе ужасно. Однако мысль о том, что виновные в одесской бойне уйдут от ответственности, просто невыносима, причем речь идет не только о непосредственных убийцах, каждый из которых должен быть установлен и наказан, даже если на это уйдут годы и десятилетия.
Государство, которое не просто допустило массовое убийство своих же мирных граждан, но и возвело это в ранг национальной доблести, не имеет морального права на продолжение существования. Оно должно быть пропущено через жесткие денацификационные фильтры и пересобрано на нормальной, гуманной основе, чтобы не представлять угрозу ни дня нас, ни для самих жителей Украины. Если этого не произойдет по итогам спецоперации, зачем тогда вообще было ее начинать?
«Боль тех давних годин в каждом сердце живет и поныне, в каждой нашей семье плачут малые дети Хатыни», — эти слова известной советской песни написаны через 30 лет после окончания войны, в которую нацисты и их местные пособники стерли с лица земли более 9200 деревень на территории одной только Белоруссии. А через 50 лет те, кто подписался под уничтожением общей страны в Беловежской пуще, видимо, уже не чувствовали никакой боли и не сохранили той памяти, которая не позволила бы разорвать нашу родину на национальные шматки.
Пройдет какое-то время, и нам неизбежно придется восстанавливать взаимоотношения с украинцами. Единое пространство мирной жизни. Будет очень непросто. Националистическая зараза поразила территорию Украины хлеще любой пандемии. Как не допустить того, чтобы очередные васюры как ни в чем не бывало осели на берегах Днепра? Как не позволить памяти о 2 мая затереться и затеряться в бесконечном потоке новых событий? «Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять!»
Не хотелось бы сегодня рассуждать об Одессе в геополитическом контексте. С какой стороны Дуная пройдут новые границы? Сохранит ли новая Украина выход к Черному морю? Всё это тоже важно, но лично для меня маркером восстановления исторической и обычной человеческой справедливости будет открытие полноценного мемориала у одесского Дома профсоюзов в память о Вадиме Папуре, Вячеславе Маркине, Геннадии Кушнареве, Нине Ломакиной, Светлане Пикаловой — о всех, кто так и не вернулся домой после бойни на Куликовом поле, чтобы ни один беснующийся националист не мог помешать людям принести сюда цветы и зажечь свечи.
Fiat iustitia, ruat mundus, или, по-нашему говоря, да свершится справедливость, даже если мир падет. Если в итоге неумолимо свершится справедливость в отношении виновных в трагедии 2 мая, то, значит, всё было не зря.
Ну а мир наш еще и не такое выдерживал. Думаю, и в этот раз устоит как-нибудь.
Автор — руководитель аналитического центра «СтратегПРО»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
