Десять лет назад, 15 апреля 2014 года, исполняющий обязанности президента Украины Александр Турчинов объявил о начале антитеррористической операции, которая вошла в историю под своей аббревиатурой АТО. Фактически этот день стал началом гражданской войны в Донбассе и точкой невозврата, запустил процессы, следствием которых стала необходимость проведения СВО в 2022-м.
После бегства президента Украины Виктора Януковича победивший Майдан принял меры по легитимизации своей власти. Таковыми стали принятые в феврале 2014 года решения парламента, который был окружен так называемыми активистами Майдана, а по сути боевиками, которые диктовали депутатам свои условия. Видео блокпостов под Киевом и насильственного сбора депутатов, условия, в которых они работали, облетели тогда всю Украину.
Турчинов как один из лидеров Майдана был назначен и.о. президента, сам переворот был узаконен. Одним из катализаторов протестов в восточных регионах страны стало и голосование за отмену закона о региональных языках, который давал значительные права по использованию русского языка. И хотя начинающиеся протесты во многих областях заставили Турчинова уже 27 февраля наложить вето на отмену этого закона, у всех участников процесса было понимание, что это — лишь видимость компромисса.
Указом и.о. президента была создана комиссия по разработке нового закона о языке, которая полностью состояла из националистов, представителей западных регионов и «героев Майдана». Русскоязычные протестующие абсолютно верно восприняли эти действия как попытку дальнейшего ущемления их прав.
Интересно, что сам факт огромных по масштабу стихийных протестов февраля-марта 2014 года в восточных регионах стал, судя по всему, сюрпризом и для лидеров Майдана, и для их сторонников. Вероятно, продвигавшаяся годами идеологема о том, что русскоязычное население пассивно и не способно к протесту и консолидации, достаточно глубоко въелась в их сознание. При этом уже в марте протесты на улицах Донецка были, вероятно, самыми массовыми в истории. Сложно говорить о цифрах, но я, как человек проживший в Донецке всю жизнь, ни разу не видел такого количества людей на центральных улицах.
При этом украинский аргумент о незаконности действий протестующих, как и многие другие, разбивался об их же собственные аргументы, касающиеся действий Майдана. Попытки задерживать людей якобы за незаконные митинги или захват административных зданий происходили буквально в тот же момент, когда в Киеве за те же действия националистов награждали орденами и должностями.
Очень быстро стало понятно, что в рамках победившей идеологии Киеву предложить русскоязычным гражданам нечего, а идти на реальные уступки или компромиссы та же идеология не позволяет. Но на фоне созданного Майданом безвластия действенных инструментов влияния на ситуацию у киевских властей не было. Полиция занимала в большинстве выжидательную позицию, армия тем более. Это, вероятно, понимали и в правительстве, поэтому отряды будущих «добровольческих батальонов» из майданщиков начали формировать сразу после победы госпереворота.
Первая попытка подавления протестов базировалась на тактике Майдана. Националисты пытались организовывать в городах Востока альтернативные митинги, куда, прикрываясь местными сторонниками Майдана и людьми, запуганными пропагандой будущей гражданской войны, заводили привезенных боевиков. Иногда это происходило при поддержке полиции, которую режим смог взять под контроль. Так были подавлены протесты в Харькове, Днепропетровске и Запорожье. Уже после начала АТО такие действия закончились трагедией 2 мая в Одессе.
Однако имевшихся «активистов» и лояльных сил полиции и СБУ не хватало Киеву для одновременного подавления протестов во всех городах, тем более что схема действий киевского режима становилась достаточно прозрачной и протестующие готовились себя защищать от подобного.
После захвата административных зданий в Славянске и.о. президента Украины Александр Турчинов выдвинул ультиматум: все протесты должны быть прекращены полностью, иначе будет объявлен режим антитеррористической операции. Кроме очевидно неправового характера и невыполнимости подобных требований часто из вида упускают еще один важный момент. К апрелю отряды националистов уже были вооружены из полицейских и армейских запасов и частично легализованы. Кроме того, ссылаясь на право граждан на самооборону и защиту страны, украинские власти давали свободу действий и фактически освобождали эти отряды от любых законных ограничений.
Естественно, подобная трактовка украинского законодательства относились лишь к националистам и только закрепляла бесправие русскоязычного населения. По сути, согласие протестующих с условиями ультиматума и наличие у Киева отрядов нацбатов просто позволили бы в короткие сроки узаконить более или менее жесткий вариант подавления протестов и игнорирования прав русскоязычных жителей, чего и требовали ультраправые еще на Майдане.
На Украине принято утверждать, что объявление АТО было вынужденной мерой и связано с действиями ополченцев в Славянске. Но подготовка карательной (а не антитеррористической) операции велась заранее, и объявлена она была в момент готовности украинских властей пустить первые сформированные отряды в действие. Можно с уверенностью говорить, что повод был бы найден в любом случае.
Вслед за объявлением АТО националистам дали полную свободу действий. А киевский режим, игнорируя положения Конституции, смог привлечь к действиям уже и армейские подразделения. Последние крупные акты гражданского протеста прошли в Донецке на 9 мая, уже на фоне активных и крупномасштабных боев в Славянске.
Начало АТО стало чертой, переход которой означал превращение политического противостояния в гражданскую войну.
Автор — военный корреспондент «Известий»
Позиция редакции может не совпадать с мнением автора
