Приглашал к размышлению
Уход из жизни Юрия Александровича Богомолова — огромная потеря. Он вспоминается мне в первую очередь как кинокритик, ищущий стиль, тон разговора о явлении, которое не очень понятно, как, собственно говоря, оценивать. Некоторые его тексты врезались в память, потому что в них и происходило вот это нащупывание интонации. И если в жизни он был предельно наступательным, очень определенным в своих позициях, что видно в его известинской публицистике, то в кинокритике у него скорее доминирует приглашение к размышлению. Открытый текст, который не предполагает никакого догматического понимания. Богомолов в роли социально-гуманитарного мыслителя и Богомолов-критик, Богомолов-писатель — для меня совершенно разные явления. Хотя это и был очень цельный человек во всем, что он делал.
Он долгие годы писал в «Известия», выпустил несколько книг, одна из которых характерно называлась «Хроники пикирующего телевидения». Я бы сказал, что он был аналитиком медиа, мастером острой, памфлетной публицистики. Но в то же время вот эта памфлетность немножко затмила то чрезвычайно значительное, что было им сделано именно в кинокритике. И сейчас это трудно оценивать, потому что его достижения очень разноплановы. Я бы, например, выделил его книгу о Михаиле Калатозове. Богомолов нашел ключ к его стилю: он нашел слово «романтизм». Эту книгу еще будут перечитывать, хотя для начала ее просто нужно переиздать — может быть, с комментариями, объясняющими контекст ее появления. Ведь это эпоха перестройки, начало нового времени в жизни страны.
И еще один пример. Многие писали о фильме «Брат» — и в основном отрицательно. «Брат» поделил аудиторию — и критическую братию тоже. Но, кажется, Юрий Александрович был чуть ли не единственный, первый, кто сказал, что в этой картине герой Балабанова действует в Петербурге Достоевского. Тончайшее определение! То, что другие считали чернухой, проявлением общеупотребительного стиля, Юрий Александрович расценил как отсылку к классической литературе. Будучи публицистом, он тем не менее терпеть не мог спрямлений, публицистических упрощений и прочего.
Некоторые коллеги считали Богомолова прямым учеником Виктора Шкловского. И с этим можно согласиться. Видно, что у Юрия Александровича между фразами есть зияние, которое должна заполнить собственная мысль читателя. Но если у Шкловского это просто проявление оригинальной манеры как таковой, то у Богомолова — скорее приглашение к размышлению. В его текстах есть чего додумывать.
Мастерство газетного письма, способность уместить сложнейшие вещи в простые формулы, умение чувствовать историю так, как будто это твой сегодняшний день, — всё это Юрию Александровичу было в высшей степени присуще и подвластно. И как кинокритику, и как летописцу отечественного телевидения. Если посмотреть его последние книги, вобравшие в себя почти все его публицистические отклики в «Известиях», то видно, что он реагировал не столько на конкретные передачи, сколько на реплики, выступления героев в тех или иных программах, в том числе и ток-шоу. В этом он был непревзойденным. Богомолов не просто вытаскивал того или иного телевизионного персонажа, ставя его к позорному стоблу, — мол, вот какую глупость или гадость сказал. Для него за этим всегда стояла тенденция, и он видел, насколько она может в дальнейшем измениться, трансформироваться.
Телевидение в нашей культурной традиции как бы продолжало кинематограф, и всё это обнималось словом «медиа» в новые времена. Но, с другой стороны, телевидение предполагало другой тип переживания. Михаил Ромм говорил, что кино приближается к литературе, и когда-то фильмы будут на кассетах, и их можно будет пересматривать, перематывать. Он предсказал появление видео. Но в конечном счете это другой тип потребления. Богомолов всегда учитывал особенности восприятия и выводил появлявшиеся антиномии «кино/видео», «кино/телевидение» на всеобщее обозрение.
У него было тончайшее понимание природы телевидения, его особенностей. И тот факт, что он придумал для Авдотьи Смирновой и Татьяны Толстой передачу «Школа злословия», — тому пример. Он драматургически вытаскивал провокационную суть телевидения, готовность его имитировать искренность и провоцировать.
У Богомолова многие учились тому, что это вообще такое, — критика, публицистика. Но сказать, что он создал какую-то школу, повел за собой новые поколения, было бы натяжкой. Почему? Потому что у него был уникальный стиль, подражать которому невозможно. Юрий Александрович не оставил учеников. Его школа — это его читатели. Верю, что их будет еще больше.
Автор — сценарист, кинокритик, телеведущий
